объектом, чем работаю над воспроизведением его способностей. Боюсь, что у нас просто нет никаких шансов на это. 5 апреля 2039 г. Я провёл много наблюдений, и всё думаю над тем, что видел. Над тем, как меняется лицо объекта, когда к нему приводят очередных платных пациентов. На них маски, но на объекте маски нет. И реакция всегда разная. Почему? Объект ничего не говорит об этом. В чём может заключаться его коварный план? Какие выводы я должен сделать, чтобы начать плясать под его дудку? А может, никакого плана нет и никогда не было?.. 20 апреля 2039 г. Я долго думал, прежде чем написать это. По-моему, реакция объекта искренна. И всегда была такой. Он… эта девочка каким-то образом чувствует людей, видит их насквозь. Как чувствует жизнь и смерть. Я что-то понял… Не могу выразить это словами. Это больше меня, больше всего, что я когда-либо знал. Кажется, я осмыслил, что произошло с Синжанским. Он тоже понял это, только сразу, а не постепенно, как я, и его разум не выдержал, перешёл к известным ранее шаблонам и зациклился на них. Но у людей нет шаблонов, чтобы описать это, нет слов, чтобы объяснить это другим. Возможно, если кто-то прочтёт мой дневник, то подумает, что я тоже свихнулся. Пусть так. Теперь меня не волнует мнение случайного читателя. 16 мая 2039 г. Давно не садился за дневник. Но вчера произошло событие, которое я хочу запечатлеть на бумаге. Точнее, оставить в памяти компьютера. К нам привезли очередного клиента, какую-то очень важную персону, находящуюся при смерти. Обычная медицина тут уже бессильна. Но Саша наотрез отказалась лечить этого клиента, заявила, что он должен умереть, что иначе он сможет натворить ещё столько зла, что этого нельзя допустить. Её уговаривали два часа, то предлагая всё новые блага, то грозя пытать детдомовских детей до смерти, но она стояла на своём. И тогда Подольский с подчинёнными… меня кидает в дрожь каждый раз, когда я вспоминаю это. В этом есть и моя вина, и это будет преследовать меня до конца моих дней. Подольский посадил детей напротив Саши и распорядился пропускать через них сравнительно слабые разряды тока до того момента, пока она не согласится выполнить приказ или пока они не умрут. Перед тем, как это началось, она посмотрела им в глаза и произнесла только два слова: «Простите меня». Не знаю, почему, но я уверен: это последние слова, которые мне довелось услышать из её уст. Дети погибли. Сначала девочка, потом мальчик. Больше всего на свете мне сейчас
