Я был червем, что выполз на поверхность в плохое время, и меня склевала птица.
Каждым миллиметром своего маленького влажного тела я ощущал землю, траву, корни растений. Единственная артерия поддерживала во мне жизнь, согревая, когда мне становилось холодно. Я ничего не видел и ничего не знал, я не понимал кто я, где я, но на уровне инстинкта двигался, ел, размножался, пока однажды дождь не размыл созданную мной нору. Вода поступала быстро, земля стала мокрой и скользкой, последние крохи воздуха покинули ее и мне пришлось выбраться наружу. Что-то схватило меня и унесло прочь.
Я был богомолом в тропическом лесу.
Ну, я конечно тогда еще не знал, что я богомол, не подозревал, что мои сложенные передние лапки могут вызывать какие-то ассоциации, да и если бы кто-то мне об этом рассказал, я бы все равно не понимал. Я же богомол – к чему мне философия и религия? Вся моя жизнь состояла лишь в том, чтобы укрываться от хищников и охотиться самому. Я ползал по веткам и цветам, сидел на листьях, где был не так заметен, и иногда часами находился на одном месте, не двигаясь, выжидая, когда какое-нибудь не слишком умное насекомое подойдет ко мне достаточно близко. Мне хватало одного рывка, одного удара – и добыча оказывалась в моих лапах, после чего я мог впиться в ее плоть. Кроны деревьев шумели в вышине, где-то неподалеку журчал ручей, разноцветные бабочки перелетали с цветка на цветок… и в один из прекрасных моментов я встретил другого богомола. Самку. Что ж… Наверное, всем вам известно, как проходит спаривание богомолов, но я то тогда и не знал, что я богомол, да и как я смог бы остановить собственное инстинкты, свое собственное примитивное «я», что так и влекло меня к ней? После акта любви она откусила мне голову… но хотя бы за мгновение до смерти я был счастлив.
Я был рыбой в теплом морском течении.
Я был не одинок и жил в стае, что меня в конце концов и погубило. Солнечный свет пробивался через толщу воды – я не был донной рыбой и побаивался дна. Как и мои собратья, я знал, что на дне, кроме красивых кораллов, моллюсков и морских звезд, обитают и другие, гораздо более опасные существа. Осторожность все равно не спасла меня, но возможно, слегка продлила мою не слишком насыщенную событиями жизнь. Прибившись к стае других, таких же как я, похожих на маленькие серебристые молнии рыб, я бороздил голубые просторы, выискивая крохотных рыбешек и креветок. Увидев врага, мы всегда бросались врассыпную – тогда он терялся, не зная, за кем
