вздрогнув, она догадалась, что язык пса. Ладонь была влажной. Изумленно покачав головой, Светлана поспешила за Амоном и его невидимой собакой. Служащие с огорчением проводили до выхода на улицу своих щедрых постояльцев и искренне пожелали скорой встречи. Напоследок сунув пачку банкнот швейцару, заботливо попридержавшему дверь, Амон со спутницей вышел на улицу. Заметив последний жест Амона, Светлана не удержавшись, с ехидством спросила: — Амон, а как же милосердие? Пачка денег - это как-то на чаевые не похоже. Амон с досадой посмотрел на девочку, словно он был разочарован её непониманием. Но все-таки разъяснил: — Это не милосердие. Это шик. Так лишний раз я доказываю, что я богаче любого на Земле и деньги для меня просто мусор, пыль. Кидая пачку денег, я унижаю его, и его представление о мире, — усмехнувшись, добавил: — И потом, ты не наблюдательна. Кое-кто заметил столь щедрый жест и принял на заметку. Так что этот человек сегодня дома ночевать не будет. Через пару часов он пострадает именно из-за денег, которые я дал. Это не милосердие, а помощь быстрее перейти в иной мир. — Эй! Вы ещё долго будете дискутировать? Я уже устал вас ждать! — голос Юма прозвучал рядом, из чёрного шикарного лимузина, что стоял у обочины. Приземистый и длинный, лимузин не мог не вызвать чувство восхищения. — Мы поёдем в нём? — с восторгом спросила Светлана, проводя рукой по чёрной полировке машины. Очищенный до зеркального блеска, он сверкал на солнце как тёмный бриллиант. — Прошусс. — с этими словами Юм открыл дверь открывая взору просторный салон и опять запрыгнул на сиденье рядом с Дорном. Барон сидел возле водителя. Сев по соседству, Светлана посмотрела, как Амон направляет невидимого пса в салон. Дрогнувший пол под ногами возвестил, что животное уже в машине. — Чудовище! Чудовище! — завопил кот и когтями раздирая обивку, полез на спинку сиденья. — Амон! Что за фокусы! Выгони его отсюда, он же меня съест! Вон как смотрит! Ты кормил его? — Это мой пёс, — сообщил Амон, не обращая внимания на Юма, сел рядом со Светланой. Шофёр аккуратно прикрыл дверь машины. — Твой пёс! — возмутился Юм. — А обо мне ты подумал? Останови его, Амон, что ты смотришь! Он же на меня лезет! Обивка сиденья прогнулась, как будто что-то тяжелое легло на неё. Кот внезапно преобразился. Вставшая дыбом шерсть, легла в противоположном направлении привычному шерсти. От хвоста к голове. Дальнейшие возмущения кота прояснили, что же с
