меня не волнуют. Если мне надо, то войду куда хочу и когда хочу. И без всяких: удобно, неудобно. Катерина звонко рассмеялась: — Надо Валентину пойти к тебе в ученики. Может, перестанет быть занудой и прекратит жить старыми понятиями. Амон покосился на Светлану. Она не слышала их разговора, сражённая усталостью, она спала, подперев рукой подбородок. Катерина не унималась: — Ты меня извини, что вмешиваюсь, но девочке будет неудобно, когда придут убирать номер и увидят испорченную мебель. Амон фыркнул: — Ну, вот опять... Удобно, неудобно. Вот скукота! — помолчав, он согласился: — Хорошо... Он достал кинжал и метнул его в изуродованную витрину. Кинжал, ударившись о поверхность рукояткой, бумерангом вернулся в руки Амона. Витрина на глазах стала преображаться. Исчезли трещины. Дерево как живое, зарастило свои раны. Через пять секунд витрина сверкала нетронутой полировкой. Старые царапины испарились вместе со свежими. Зеркальную поверхность мебели теперь не омрачал ни один шрам. — Теперь, удобно? — Амон перевёл сверкающий взгляд на Катерину. Та, удовлетворенно кивнув, сказала: — Амон ты ужасно мил! — Скажите это ей, — кивнул он на спящую девочку. — О! Её мнение тебя волнует? — прищурилась Катерина. Амон ухмыльнулся. Убрал кинжал в ножны. Поправил Катерину: — Не волнует, а раздражает. Черт возьми! Когда она перестанет шарахаться в страхе и вздрагивать, если я неожиданно обращаюсь к ней или подхожу к людям. Везде ей чудится, что я угрожаю если не ей, то тем с кем беседую. — Значит, есть причины. — Причины, — фыркнул дьявол. Его глаза зажглись холодным светом. — Конечно, есть! В конце концов, я – Дьявол. Чего же она ждёт? Чтобы я проявлял заботу, об этих смертных? — Вот ты сам и признался! Она знает, что хорошего людям ты не сделаешь, а значит жди насилия. Вот она и вздрагивает, думая, что ты подошёл к ней, или к кому-нибудь, чтобы убить, искалечить. Разве не прочёл этого в её мыслях? — Прочёл, — махнул рукой Амон. — Такое вполне может случиться, когда иссякнет терпение. — Раз вспомнил о терпении, то пойди учеником к Валентину. — Ещё чего! Что за бред, уступлю в итоге Барону. Уж он-то в отличие от меня по-настоящему терпелив. Или отправлю в «иной мир», глядишь, встретимся уже на другом уровне. — Нет. В этом случае мы никогда больше не встретимся с ней. — Обломаем, — уверенно сказал Амон. — Дорн разрешил оставлять напоминания, о каждом её
