помолчав, он ещё тише шепнул: — Скажи, что случилось? Кто посмел обидеть мою девочку? — Нет. Меня никто не обижал, — пробормотала Светлана, пряча лицо у него на груди. — Тогда почему ты в таком состоянии? — настойчиво продолжал спрашивать Амон. С удивлением он заметил, что девочка не делает попыток оттолкнуть, напротив, ищет защиты в его объятиях. — Мэгги... — Мэгги? Причём тут она? Вот не поверю, что она способна обидеть. Светлана отпрянула, удивлённо заглядывая ему в глаза. — Вы разве не в курсе, что с ней сделали? — Да нет же. Сегодня я их даже не видел. Всё время был с Хозяином. Потом сразу пришел сюда и заметь, вовремя. Ну, так что же там с этой Мэгги? — Они дрессируют её. Как зверя. — Вот как? Тогда я представляю, что там твориться. Действительно, тебе не стоило этого видеть. Но... Видишь эти огни? Они приближаются. Ещё немного и Мэгги будет свободна. Она же сделку заключила только до Италии. И достигнув берега, её обязаны отпустить, — усмехнулся Амон. — Если она не заключит новую сделку. — Правда? Её отпустят? — не поверила девочка. — Натурально. Зачем она им? Как только «Летучий голландец» спустит трап, она первая ступит на материк уже свободная от нашего общества, — и снова усмехнулся. — Чего не могу сказать о тебе. — Обо мне? — не поняла последней реплики Светлана. — Ты останешься с нами. В отличие от Мэгги. — пояснил Амон. Увидев, что девочка более-менее пришла в себя, указал рукой на искрящийся огнями город. — Смотри, это Неаполь. Он находится у подножия вулкана. Тебе не кажется, что это опасное соседство? Светлана повернулась к приближающемуся городу, попутно заметив, что судно сбросило скорость. Волнуясь, спросила: — Этот вулкан? — Везувий, — любезно подсказал Амон. — Везувий, — повторила Светлана, — тоже будет извергаться, когда Дорн ступит на землю Италии? — Нет, не думаю. Итальянцам Помпеи хватит. Не всё же время так гулять. — Это ваших рук дело? — поразилась девочка. — Магистр так захотел. Представляешь, весь город под пепел. Прямо законсервировали. Натурально. А город был просто шик! Храмы, театры, виллы, рынки всё это раз... под пепел и шлак. — Неужели Вам столько лет? — не поверила его словам Светлана. — Дома были погребены в семьдесят девятом году нашей эры. А Вам от силы лет тридцать. Вы надо мной смеётесь. — Отнюдь нет, — покачал головой Амон. Обняв её за плечи, он устремил горящий взгляд на мерцающие портовые огни. Не отводя глаз от
