тоже отвергают всякую веру. Впрочем, девочка христианка, крещённая, и тоже верит что ОН существует. — Мои прихожане исправно посещают церковь. Этот район относится к моей церкви и если вы верите, почему бы вам не исповедаться, принять католическую веру? Священник вздрогнул. Пёс снова сделал попытку броситься. Лязгнули зубы, обнажились длинные клыки. Девочка опять усадила его на пол. С испугом посмотрев на рычащее чудовище, священник обратился к девушке: — Нельзя ли его привязать? — Она тебя не понимает, — ответил за неё Дорн. — Только по-русски. Но не беспокойся, пока мы здесь, собака не причинит тебе вреда. — Почему он у вас такой дикий? — Хорошая собака, — улыбнулся Дорн, — Просто не любит священников. Да и вообще не переносит святых людей. Итак, почему ты всё-таки навестил нас, да еще ночью? — Вы сказали, что кроме ночи у вас свободного времени нет, а я беспокоюсь о своих прихожанах, хочу чтобы они все попали в царство Божие. Исповедуйтесь, отпустите грехи, и Бог будет милостив к вам и откроет врата в своё царство. Амон и Барон усмехнулись. Улыбнувшись, Дорн возразил: — Нет, не верю я, что исповедавшись, попаду на небеса. Да и что я там забыл. Могу сказать, что внизу не хуже, — с иронией. — Может Богу стоит покаяться, и тогда быть может, его впустит повелитель теней в своё царство? — Не богохульствуй! — строго предупредил Дорна священник. — Лучше исповедуйся, и божья благодать снизойдет на тебя. Дорн заинтересовался: — Если я никогда не исповедовался, то покаяние нужно начинать с самого появления? — Да, — убедительно ответил священник. — Тайну исповеди я гарантирую. — Ты выслушаешь всё, сколько бы времени не заняло? Отпустишь мне все грехи? — Да, — пообещал священник. Дорн ласково улыбнулся. — Ты обещаешь невозможное. У тебя не хватит жизни выслушать меня. И отпустить грехи не в твоих силах. Да, и безгрешен я. Так я считаю, ибо поступки мои не нарушают Вселенского равновесия. А теперь священник я объясню в чём тут дело. Я сам - судья. — Многие люди так считают, — ответил священник. — Они думают, что сами себе судьи, и мало того, они позволяют себе судить других. Умерьте свою гордыню и вслушайтесь, что говорит вам Господь! — Я слишком много его слушал! — грозно проговорил Дорн. И поверь мне, он не такой уж и святой, раз позволяет себе делить на «достойных» и «не достойных». Скажи, священник, где же обещанная им любовь и прощение? Почему он не относится одинаково ко
