почему они позволили посторонним быть в курсе, — рассвирепел Амон. — Почему «посторонним»? Я думаю, она должна была присутствовать, — заметил Барон. — В конце концов, пора бы ей привыкнуть к таким вещам. — Не хватало ещё лечить от безумия. И так на пределе, — фыркнул Амон. Подняв голову, он посмотрел на каждого вызывающим взглядом и заключил: — Я сам решу, когда ей можно и нужно присутствовать. Встав из-за стола, он почтительно произнёс: — Сир, я посещу ходовую рубку. Выясню, что случилось, почему была задержка с выполнением приказа. Дорн соглашаясь, кивнул. Амон испарился, чтобы через пару секунд появиться в ходовой рубке и учинить допрос своим подчиненным. Немного по лютовав, он успокоился. Уточнив курс судна, и узнав, когда прибудут на Канарские острова, Амон удалился в кают-компанию, где и сообщил эту новость. Катерина, извинившись, поспешила примерять наряды. Остальные продолжили возлияния. — Хватит спать, вставай, — знакомый, немного носовой голос выдернул Светлану из сна, — Что ночью будешь делать? Опять на звезды смотреть? Девочка, одним глазом посмотрела на Амона, другой открыть, у неё не хватило сил, но Амон не унимался: — Вставай. Уже вечер. Как ты смотришь на прогулку по пирсу? Мы на Канарских островах. Открыв уже оба глаза, Светлана обнаружила возле лица стакан сока, предлагаемый Амоном. С усилием подняв руку, она взяла стакан. Выпив, почувствовала, что оживает. Протянув руку, Амон помог встать с кровати. Цинично осмотрев, мотнул головой в сторону ванны. — Иди, приведи себя в порядок. Выбери одежду. На побережье вечером прохладно. Когда будешь готова, позови. Амон исчез, чтобы через несколько минут прийти снова. Критически осмотрев её с ног до головы, довольно кивнул. Девушка выбрала из гардероба брюки и рубашку с длинными рукавами, которые она закатила да локтя. Нет нужды говорить, что одежда была угольно черного цвета и из материала ставившего девушку в тупик (такой материал она ещё никогда не видела). Медальон, который ей Амон когда-то дал, она не спрятала, а повесила на шею поверх рубашки, как украшение. — Рукава потом опущу, — объяснила Светлана на его вопросительный взгляд брошенный на татуировку. — Тогда пойдем. Мы будем последними, кто покинул судно. Остальные на берегу за исключением моих людей. Побережье сразу ударило по глазам буйством красок и горящих огней. Солнце уже село, и повсюду в пределах видимости побережья, сверкали огни. От их света волосы
