истину мироздания, «иронию» жизни. И как я сказал: «ты вечно будешь с нами». Так оно и будет. Амон хлопнул ладонью по столу, словно заканчивая на этом разговор. Светлана не унималась: — Но я-то вечно жить не буду. — Кто тебе сказал? — усмехнулся он. — Ты даже не состаришься — Как это? — Конечно, вырастешь, ещё лет скажем на пять, а потом раз, — он щёлкнул пальцами, — и останешься в этом возрасте навсегда. Но не умственно, физически. Всё, хватит вопросов, не испытывай моё терпение. Я разозлюсь, а от этого ничего хорошего не будет. Итак, идёшь наверх или остаёшься здесь? — А как там погода? — Лёгкие облака и ветер. В общем, ничего, нормально. — Пойдёмте. И не сердитесь, то, что предельно ясно Вам, мне довольно трудно принять. Амон довольно ухмыльнулся. Но Светлана добавила слова, которые стерли довольную ухмылку. — И всё же, я не оставлю мысли, как-нибудь сбежать от Вас. — Воля Ваша, — процедил сквозь зубы Амон, — со временем, ты поумнеешь. Или убедишься, что скрыться от нас невозможно. — А монастыри - это священная земля? Вы избегаете такие места? — Конечно, кое-какие способности на святой земле мы потеряем. Но не забывай, у любого можно одолжить тело. Впрочем, это необязательно. Я могу сам войти в монастырь, правда, при этом буду по возможностям равняться обыкновенному смертному. Но я не завидую тому, кто встанет на моём пути. Тебя Катерина заждалась. И вправду, как только Светлана переступила порог кают-компании в сопровождении Амона, раздался вскрик восторга. Это Катерина подобно ребёнку, так явно и громко выражала свои эмоции. Юм неизвестно почему зааплодировал. Валентин укоризненно покачал головой. — Дорогая, наконец-то ты пришла. Я заждалась. Посмотри, как тебе мой наряд? Катерина покрутилась перед Светланой. Розовое платье, со спины открыто до пояса, без рукавов с глубоким декольте впереди. Девочка не могла не признать, что лучшего для фигуры Катерины и не придумать. С иронией Светлана посоветовала Валентину не отпускать подругу далеко от себя, когда будут на берегу. — Уведут. — сказала она. — Буду внимателен, а лучше прикую её к себе, — засмеялся Валентин. Юм достал наручники. Не успели Валентин и Катерина опомниться, как оказались намертво прикованными друг к другу. От души, хохоча, друзья попытались их освободить, но наручники были с секретом. Пришлось идти с поклоном к коту. Тот покривлялся. Заважничал. Завёл долгие споры. Наконец, Амон схватил его за
