«Судьба – вещь загадочная и разумом не постижимая» Плутарх В мрачном грозовом небе проявился идущий на посадку самолёт. Шквал холодного ветра с первыми каплями надвигающегося ливня яростно захлестнул здание аэропорта, когда шасси самолета коснулись взлётной полосы. Взревев и содрогнувшись, серебристый гигант замер, распространяя вокруг жар моторов и ощущение длительного полета. Новый порыв ветра налетел на аэропорт, поднимая пыль в небо, хлынувший дождь тут же прибил её к земле. Из самолёта, по трапу вниз, застучала обувь пассажиров старавшихся поскорее укрыться от дождя в здании. Но спешили не все. Двое мужчин вышедших из салона с видимым удовольствием взирали на разыгравшуюся грозу. Высокий, худощавый мужчина с зеркальными стеклами в очках, одно из которых было разбито в виде латинской буквы "V" повернулся к стоящему рядом толстяку с зелёными, кошачьими глазами. Словно не замечая заливавшего стекла дождя, произнёс: — Прекрасная погода, одно удовольствие путешествовать в такую пору. Жаль Амон иного мнения, и предпочитает другой транспорт. — Да уж, — неопределённо ответил толстяк. Двигаясь по трапу вниз, добавил: — Ему бы всё верхом, по старинке, не признаёт он нового. Следуя за ним, худощавый мужчина с озабоченностью заметил: — Но, похоже, испытывая новшества, мы несколько припозднились. И Дорн, будет недоволен нашим опозданием. Толстяк весело, бархатисто рассмеялся: — Сдаётся мне, ему уже стали привычными наши отлучки, и потом, сейчас у него гости. — Да! — вспомнил худощавый. — Ты прав. Валентин и Катерина уже давно на месте. И нам Юм, тоже не следует задерживаться. — Отлично, — согласился Юм. — Возьмём такси и как люди прибудем на место. Худощавый фыркнул: — Вот престиж: «как люди». Лучше сознайся, что не прочь просто поболтать. — Ты прав, Барон. — снова рассмеялся Юм. — Мне действительно хочется перекинуться парой словечек. Войдя в здание и поманив из толпы таксистов, осаждавших пассажиров, одного из них, направились к выходу. Проигнорировав сообщение о месте выдачи багажа, вышли на стоянку такси. Оберегая от конкурентов, таксист не отходил от них ни на шаг, мучительно борясь с желанием оговорить заранее цену и в то же время, опасаясь потерять клиентов, завысив её. Но мужчины успокоили. Вложив ему в руку сто долларовую купюру, Барон коротко приказал: — В центр. В полнейшем восторге таксист заботливо приоткрыл дверь машины, стараясь удобнее рассадить
