хате. - Окаянные, опрокинулись совсем, бесстыдницы, - Христофор сконфузился, и вывалил из хаты. Такое смятение обуяло его в тот час, содрогнулся весь, бедный. Жилы трясутся, сердце стучит, слёзы навёртываются. Так очаровала его Фёклушка-молодица. Добрёл до дому, упал ниц, и зарыдал, забожился: - Господи, помилуй, всю жизнь прожил, помирать скоро, спаси, сохрани от дьявола, избави от лукавого. Ну, за что, за какие грехи мне это наваждение на старости лет? А на следующий вечер Фёкла и сама пришла к Христофорычу, прикинулась, умаслилась, так и прибилась к нему жить в уголке. Христофорыч тотчас же озарился, весь засветился, воспрял. Стал печься и заботиться о девице, любил её, обхаживал, ласкал и ластился. И ручку поцелует её, и к ланитам прильнёт. Откормил, отпоил сиротку. А Фёкла, знай своё дело, пригрела старика у себя на груди, подарила весь сахар, несъеденный в прислугах за целую жизнь. Однако ж, на людях Христофорыч был строг и неумолим, но и никакой работой не обременял душеньку. Старику, Степану Варфоломеичу, выдал её за внучку, названную, на старости лет, а тот только и рад радости компаньона. - Какая же ты душа, Христофор! Хоть к могиле понял, что в одиночестве век вековать тяжко. Люби Фёклушеньку, холь и лелей, она тебя отблагодарит, послужит у одра, воздаст тебе. От Купца Масленникова Христофор со Степаном Варфоломеичем прибыли с корзинами и кулями, полными подарков и сюрпризов, назначенных бесчисленной родне. На Коляды народа тьма заваливалась к благодетелю. - Эй, бабы, чего постали, руки в боки, а ну, подхватили гостинцы у барина, чай, не на базаре! - Христофор грозно, но ободряюще и по-праздничному обрушился на толкущихся у двора кумушек. Сам же поспешил к себе в комнатку, где его дожидалась, покушивая кисель с пряниками, Фёкла. - Здравствуй, моя нещечка, здравствуй, душа моя. Вот тебе гостинец от купца, - Христофор обнаружил из-за пазухи большого сахарного ангела. - Ну, что вы, батюшка, мне словно дитю малолетнему, конкфеты дарите, обидно даже, - замурлыкала девка. - Не болей, не ропщи, солнышко ясное. Скоро, скоро уж заживём по-царски, будешь в молоке купаться, с золота кушать, ножки свои, беленькие, в меду греть. Увидишь звезду Вифлеемскую, - буквально трясся Христофор. За полвека службы у Степана Варфоломеича Христофор скопил в слугах такое несметное богатство, что к годам своим и не знал, куда его и применить-то. Скуп был до одури. Скопидом – одно слово. А хоть
