до того хорошо! - Гости, дорогие! Кумы, родные, братья, сёстры, ближние и далёкие, благодарствую, что пришли поздравить меня в святые именины. Приготовила я вам ещё одну игрушку-шутку, экую невидаль, волшебную историю, что своими глазами видала, да чуть было не околела, обомлела на месте, аж задрожала вся. Скажу вам, и заживём, как жили, возрадуемся и восславим! - Антонида, кумушка, уж не томи, порадуй нас, простоволосых, - послышались хмельные голоса. - Сейчас, сейчас, потерпите, родные! Сперва мой каравай нового хлеба, медовый, румяный! Вынесу! И вышла Антонида за караваем. - Милые гостейки, родненькие, Антонида Степановна велит целовать этот каравай, как уста её сахарные, и потчеваться на здоровие ваше, - вышел к гостям с блюдом, покрытым льняным покрывалом, Демьян, жених Дарьи Морозовой. «Ну, что за дивная женщина, что за выдумщица», - подумали гости, «Вот, целую партию разыграла с караваем, Демьяна подослала. Сама, небось, после царевной-лебедью выплывет с земным поклоном». Демьян встал во главе стола и торжественно сорвал покрывало. На блюде возлежала буйная голова Антониды. Паша всё видывала во яру, как Антонида глядела во все глаза. Всё то она и прочла в них тогда, всё решила она в то время. Нужен был только час, и это час Антонида сама-то и назначила, пригласив её на именины. А совсем другой конец истории придумала она, хотела прогнать Пашу с позором из села, пристыдив мужиков. Вместе с караваем огорошить диавола пришлого. Демьяна Паше долго уговаривать не пришлось. Полынь-трава, таки, упала пред ним на земь. До Рождества три девки в нашем селе тогда повесились. Накопил в слугах. Христофор Христофорович Дно был потомственный крепостной, но выбился в люди, с молодости служил компаньоном у Степана Варфоломеевича Варфоломеева в Берёзах, что по Новгородской дороге. Служил уже полвека, и было ему тогда годов, может, семьдесят или семьдесят пять. Молодость прошла давно, а семьи он не нажил. Ни жены, ни детей, ни кота, ни собаки. Всё отдал хозяину. Степан Варфоломеевич уже и сам был в преклонных летах, хоть и моложе компаньона, так же прожил бобылём свой век, однако ж, имел большую родню, уйму крестников, в особенности крестниц. Всех любил, всех привечал. Кому калачик медовый, кому свистульку или даже петушка на палочке. Никого не обделял. На Рождество одарял всех козулями и сахарными ангелами, а уж в Велик день обносил щедро куличами, писанками, шоколадными барашками, цыплятами и кроликами,
