Герань. Уж как он любил герани. В его комнатке в Свечном были и белые, и розовые, красные, цвета пожара, и даже фиолетовые с «леопардом». Он любил их пышный цвет, а ещё больше их амбре, слегка качнув цветок, который ударял в его широкие ноздри. Тогда он чихал, сморкался в шёлковый платок с вышитой же геранью на нём. Проснувшись утром, он, прежде всего, поздоровался с цветами, выпил чаю, и вышел на службу. По пути он встретил маленькую девочку, как всегда, просящую на больную мать, и бросил в шапочку пять копеек. Он её знал давно. На службу он приходил раньше всех, и аккуратно принимался переписывать бумаги. Жалованье было небольшое, но всегда в срок. На жизнь хватало, и даже удавалось откладывать. Прибережённые денежки он тратил только на покупку цветов. Вот, как только где у кого увидит гераньку хорошенькую, начинает торговать, и тогда не жалко ему всех сбережений, отдаст всё за куколку. Как-то перед Рождеством возвращался он домой. Зима выдалась морозная, снежная, всё замело, вьюга совсем ошалела. Бекеша прохудилась так, что пробирало до самых костей, однако он уж очень жалел на обнову. Были дела поважнее. Он давно мечтал о медвежьей шубе по самые пяты, но купить её ему не грозило и во век, так что он покрепче нахлобучил свою котиковую шапочку, такую же худую и облезлую, натянул потуже ватный воротник, обшитый белкой, приободрился, и побрёл дальше, свернув в Большую Московскую. «Ещё немного, и я у себя в Свечном, а там чаёк заварю, да и сяду, буду любоваться на цветочки до самого сна», - так он мечтал. Вмиг, откуда не возьмись налетела такая пурга, так обожгла за нос со щеками, что его буквально развернуло. «Ох, ну и дела, вот так фокус, чуть с ног не сбило», - он отряхнул снег, постучал ножками, чтоб не мёрзнуть, и, вдруг, глядь, окошко засветилось перед глазами, а в окошке чудо-чудное, грёза, невидаль – геранька в горшочке, да не простая, жёлтого цвета! Разве есть такие на свете, на планете нашей, или даже на какой другой? Как солнышко ясное горела она огнём, и оттого так тепло стало кругом, так весело, хоть бекешу дырявую сбрасывай, и танцуй на месте! Он подошёл ближе к окошку, чтобы погреться, подивиться, да и заглянуть, у кого такой персик сахарный приютился. Подсунул он нос ближе, как, вдруг, к окну изнутри прильнула физиономия, и уставилась на его ужаснувшуюся фигуру. Смотрит пристально так, не отходит от окна, и он глядит тоже, как зачарованный. Тут этот человек постучал пальчиком по стеклу и поманил его к себе, в
