У меня сегодня юбилей: исполнилось аж целых 55. Не лет, конечно, а месяцев. Это значит, что совсем скоро мне будет пять лет! Удивленны? Да, я хорошо считаю. Всё потому, что я люблю цифры. Неважно где они: будь то квадратные цифры на электронных часах на кухне или редкие машины, проезжающие по дороге мимо нашего дома, за которыми я наблюдаю стоя на маленьком стуле – всё подвергается моему тщательному счёту, которому я полушёпотом вторю. Наверное, это наследственное. Моя мама, допустим, любит отслеживать рост. Каждую неделю она подводит меня к белому косяку, обрамляющему арочный вход в мою комнату, ставит вплотную и делает пометку серым карандашом, после чего, приложив жёлтую извилистую ленту с делениями, сообщает мой нынешний рост: «Роднуля! Такой большой стал! Это всё потому, что ты кушаешь кашу по утрам. Вырастишь сильным и умным». Я не совсем смог связать мой ум и здоровье с тягучей массой, похожей на сопли, которую мои родители настойчиво проталкивали ко мне в рот, в том числе при помощи обмана: они отвлекали моим любимым пёсиком Тошей, который в поисках друзей набирался сил из удивительного источника полезных свойств и витаминов, пока отец, словно лопатой, закидывал ко мне в рот порцию за порцией каши. В этот раз случилось то же самое (я вырос до 115 сантиметров, что выше, чем неделю назад на целых два сантиметра!), только улыбка мамы как-то странно дрогнула, после чего она позволила с шумом вернуться своей ленточке в дом и молча вышла, торопливым шагом пересекая коридор прямо до своей спальни. Я не знаю, что её расстроила. Может, медленно расту? Следующим днём ко мне зашёл дедушка. Точнее, пытался зайти: его не пустили по непонятным мне причинам. Я слышал, как папа внизу что-то настойчиво доказывал дедуле, пока другой невнятно бормотал о том, «что я его внук», «он имеет право в это время» и «на вас мне наплевать, но он ещё ребёнок». Не совсем понял, что это значит, но, видя из окна, как дедушка шатающейся походкой удаляется от нашего крыльца, я узнал, что словесную дуэль с папой он проиграл. Шатался видимо с расстройства. Я тоже расстроился и стал считать машины. На завтра мне повезло, и уже с утра ко мне пришёл дед. Он привычным жестом отбил об косяк наш тайный стук и когда я кинулся ему на встречу, он обнял меня своими шершавыми руками, как обычно приятно пахнущие табаком. От его дыхание исходил неприятный запах, но в остальном это был мой дедушка, улыбающийся и периодически поглаживающий меня по голове; от его тёплой
