Доводилось мне однажды жить в заброшенном здании. Это было старое здание университета из красного кирпича. Здание было огромным, с четырьмя этажами, и множеством, множеством комнат. Прожил я там пару месяцев, с начала лета. И я хотел бы рассказать о своих соседях. Их было трое, всем было лет по 27, одеты все трое были прескверно - в пору бездомным бродягам. Один из троицы был высоким и худощавым, он был среди них вроде как главным. Запомнились они мне многими странностями поведения, подобных которым мне в жизни не приходилось встречать. Троица могла общаться при помощи предметов - салфеток, спичек, разноцветных бумажечек, пуговиц и т.д., разложенных по полу в виде замысловатых рожиц. Как я понял через какое-то время - это их собственный язык, на котором они, судя по всему, сообщали друг другу что-то весьма значительное. Раскладывали они свои символы в трех смежных аудиториях, и сообщения иногда могли занимать всю площадь помещения. Однажды я незаметно пробрался к их посланиям, и переставил местами несколько спичек и осколков стекла, после чего, просыпаясь утром, нашел переставленные мной спички и осколки прямо перед моей лежанкой, выложенные в форме безголового человечка. С помощью обыкновенных слов они так же общались, но понять их порой мне не представлялось возможным. Они много говорили о какой-то музыке, которую, судя по всему, где-то периодически слышали все трое. Часто они упомянали людей со кошачьими головами, поседевших кошек и кошек вообще. Это звучало как полная чепуха, но они так, видимо, не считали. Со мной они контактировали, даже дружелюбно, но как-то холодно и без особого интереса. Здоровались, коротко, но вежливо отвечали на вопросы, но далеко не на все. Так, о своем тайном языке мне не сказал ни один из них ни слова - только странно смотрели прямо в глаза. Часто я видел троицу, карабкающимися по стенам университета, прыгающими из окон на близлежащие гаражи, забирающимися и разгуливающими по крыше. Признаться, делали они это виртуозно, как профессиональные каскадеры. В один прекрасный день они просто ушли и больше я их ни разу не видел. Но где-то через год, уже будучи в другом городе, у своих родственников, я столкнулся с престранной ситуацией. Проснувшись утром, я прямиком направился в душ, но, не успев и дверь душа открыть, как в квартиру позвонили. Я обернулся и посмотрев через коридор, увидел, как моя тетка открывает дверь мужчине в кошачьей маске. В руках он держал худющую рыжую кошку, какую-то длинную, вытянутую и костлявую. Он
