Произведение: Этот грозный цокот свиных копытец злодейки судьбы
чрезвычайно раздутой самоуверенности? Ведь уже через неделю, начисто забыв обо всем произошедшем, Васнецов полетит на крыльях к какой-нибудь очередной своей пассии. И это будет его последняя беспечность во всей этой жизни. Только вот все-таки хочется, чтобы он хоть немного при этом помучился. Сестра матери рассказывала, какие Серега нежные слова говорил, овладевая своей жертвой вслед за своими скотами-приятелями. Причем говорил он их совершенно искренне и с чувством обиженной гордости следил за выражением ее все более и более тускнеющих глаз. Ну а потом этот отвратительный барский жест, с которым он нагло, широко ухмыляясь, подал ей пальто. Ему мало было физического насилия, он напоследок решил еще и унизить, с лакейской улыбкой на лице склонившись перед ней в прихожей: – Пардон, мадам! Мы тут с вами немного дружески развлеклись. Извините, если мы так и не сумели доставить вполне причитающегося вам настоящего наслаждения. Вы так в один момент зарделись, и ваши щечки запылали огнем, когда мы вам со всей джентльменской вежливостью и галантностью предложили заняться с нами любовью. И тут же, глядя ей в лицо, добавил тоном, полным искреннего сожаления и упрека: – Но ведь ты даже сумочку с себя наотрез отказалась снять. Она прошептала одними губами: – Урод! На что, брезгливо скривив рот, Васнецов с издевкой тут же отпарировал: – А раньше ты думала иначе? В его голосе вдруг неожиданно для него самого прозвучало что-то истинно человеческое и задорно-мальчишеское. Но тут из спальни выскочили его приятели и разом заорали, возмущаясь, что он почему-то еще так и не выгнал девку вон. И он повернулся к ней спиной. Валентин стиснул зубы. Смерть как охота посмотреть этому гаду прямо в глаза, перед тем как загнать нож ему между ребер! Но эти зрелищные картины для кино, а в жизни надо бы ухмыляться, разве что стоя над трупом уже поверженного врага. А то ведь отрицательный персонаж в единый миг может завладеть оружием убийства и им воспользоваться. Старый знакомый зэк советовал делать дело без сантиментов и раздумий, именно так – неожиданно, без болтовни и вопросов, а иначе можно размякнуть, и ничего не выйдет. Этот глубокий старик жил в соседнем дворе. За доброту его обожала вся детвора, но взрослые его сторонились, поскольку он был не раз судим, причем отнюдь не за растраты. Этот отверженный человек и проявил к Валентину самое большое человеческое сострадание, вобрав в себя всю его боль и
