женщина, кто-то молился и крестился. Я не слушал все это, лишь молча выбирал из развалин доски, что могли еще хоть на что-то сгодиться. Никто не спрашивал, что я делаю, а я не объяснял. Ту древесину, что казалась достаточно легкой и прочной, я оттащил к своей избе.
На то, чтобы отмерить куски равной длины, ушел примерно день. Затем я отобрал несколько досок для носовой части и отпилил лишнее. Пила была тупая, многие зубцы согнулись, ручка грозила отвалиться. Я быстро натер мозоли – перчаток у меня не было. Почти упиваясь болью, я продолжал работу. Я чувствовал: все это – не зря.
На то, чтобы построить задний борт, ушло еще два дня, столько же – на создание распорок и сидений. Спина моя уже с трудом разгибалась, руки почти онемели и покрылись царапинами.
Дольше всего я промучался с дном лодки. Когда же все было кончено, я чувствовал себя так, словно построил не лодку, а как минимум фрегат. Творение вышло неказистым, но на воде держалось уверенно. Изготовив весла, я отправился к реке.
«Я вывезу вас всех.- думал я, глядя на дома, прижавшиеся друг к другу, словно искавшие защиту от холода. –Я вернусь с целой флотилией и мы навсегда покинем эту проклятую землю. Клянусь вам».
Мир на том берегу был другим, я смотрел на него часами, днями, видел его в снах и грезил им наяву – теперь мне предстояло шагнуть на его землю. Оттолкнувшись от берега и царапнув дном острые камни, я отправился в путь.
Я старался не оглядываться, я смотрел лишь вперед. В первое время казалось, что тот берег с каждым мгновением лишь отдаляется, становясь меньше, уже, темнее. Вскоре наваждение прошло и я увидел солнце – яснее, чем когда либо прежде, затем моему взору открылись пушистые облака и зеленые луга, где неспешно бродили какие-то звери – кто именно, я пока не мог разглядеть. Еще через несколько минут я приметил первые дома – с треугольными крышами и флюгерами, едва колыхающимися на ветру. Ставни были распахнуты – я представил, как солнечный свет заливает их комнаты и меня пробила приятная дрожь.
Руки уставали – с каждым метром грести становилось все тяжелее. Мышцы сводило судорогой, натруженные пальцы не гнулись. Стиснув зубы, я наваливался на весла с новой силой.
Откуда ни возьмись, налетел ветер. Рябь пробежала по серебристой воде, появились волны, от которых мое легкое суденышко задрожало. Его стало разворачивать, сама река хотела вернуть меня назад, в мир тоски и мрака. Меня это злило и я боролся все отчаяннее.
