помолюсь за Барбару.<бр />Славута поклонился и вышел. Перед дверью до него донесся приглушенный голос княгини: “Бóг нам радзи”. Кастелян обернулся – Катажина уже стояла на коленях перед алтарем. Вокруг, трепеща, теплились огоньки свечей.<бр />Из далекого прошлого вдруг возникла простая белокаменная церковь Трифона Мученика в Напрудной слободе Москвы… Бледно-желтое, словно из воска, лицо Татьяны, неподвижно лежащей в гробу… Суровые лица прихожан… Низенький седобородый священник, привычно покачивавший кадилом…<бр />Славута почувствовал, как нахлынувшие воспоминания душат его. Он вышел из костела и побрел, не разбирая дороги. Вдогонку ему донесся низкий звон – то заговорил пятидесятипудовый кампан «Святой Казимир», отлитый из осколков нескольких колоколов четверть века назад. Этот тяжелый, гнетущий звук заставил кастеляна ускорить шаг. Лишь когда темно-красный силуэт костела скрылся за деревьями, душа его немного успокоилась. Славута брел, не разбирая дороги – он продрался сквозь заросли можжевельника и оказался на берегу ручья. Кастелян ладонью зачерпнул воду и смочил лицо – холодная влага освежила и отрезвила. <бр />Славута опустился на большой, нагретый солнцем валун и осмотрелся. Он был один, ничто ему не мешало. В бездонном голубом небе плыли недосягаемые облака. Меж ветвей соседней березы, о чем-то беззаботно щебеча, прыгали небольшие птички. По поверхности ручья скользили проворные водомерки. Из чащи леса доносилась далекая дробь дятла. Черный паук плел на засохшей ветке хитроумную сеть из тончайших хрустальных нитей. Оранжевым ручейком бежали меж травы деловитые муравьи.<бр />Лишь здесь он почувствовал, как неведомая рука, душившая его, наконец, разжалась и отпустила его горло. Что заставило его бежать прочь от костела: фиолетовые одежды ксендзов, проникающее в душу пение органа, черные четырехконечные кресты, или весь этот обряд католической мессы, величественный, торжественный, и в то же время глубоко чуждый, враждебный его сердцу, его разуму, всей его душе?<бр />Кастелян встал и торопливым шагом направился по направлению к замку.<бр />Глава XВИИИ. Слеза точит камень<бр />Малый экипаж княгини, уже запряженный тройкой коней, стоял возле башни-брамы. Кучер Енас, топтавшийся около герсы, услужливо отворил перед кастеляном дверцу, на которой новой позолотой сверкал известный всей Речи Посполитой пятипольный герб: Равич – Невлин – Гоздава – Любич – Янина – то был личный герб их милости ясновельможной княгини Катажины Радзивилл.<бр />Славута
