Убита паненка, дочь одного из самых уважаемых обывателей литовских. Святая справедливость и право посполитое требует, чтобы возмездие настигло виновную, настигло скоро и неотвратимо…<бр />Обвинитель говорил долго, витиевато, время от времени замолкая, но лишь затем, чтобы набрать в легкие воздуха и продолжить речь. Наконец, он иссяк.<бр />– Сторона обвинения хочет что-то добавить? – обратился судья к Казимиру Павлу Яну.<бр />– Цримина морте еxтингуунтур , – негромко произнес гетман. Писарь посмотрел на магната, ожидая перевода, однако тот всем своим видом давал понять, что выступление окончено.<бр />– Прзестęпстwа wыгасайą зе śмиерциą, – пришел на помощь писарю ксендз Эдвард. Писарь кивнул и склонился над текстом.<бр />– Писарь земский, – возвысив голос, произнес Славута, цитируя по памяти Статут Великого Княжества Литовского, – обязан русскими словами и буквами все документы и позывы составлять, а не иными словами и буквами.<бр />Судья вопросительно посмотрел на княгиню – Катажина утвердительно наклонила голову. Ксендз Эдвард, не отрывая хмурого взгляда от кастеляна, наклонился к гетману и что-то тихо шепнул на ухо.<бр />– Защита имеет что-нибудь сказать? – пан Рымша<бр />Прокуратор поднялся со скамьи.<бр />– Пан судья, прошу учесть, что подсудимая ответов не дает и разум ее находится в замутненном состоянии. Прошу по артикулу тридцать пятому раздела одиннадцатого Статута, оставить подсудимую в заключении, а слушание перенести.<бр />Рымша бросил выразительный взгляд на защитника, затем повернулся к девушке.<бр />– Подсудимая, ваше слово, – произнес судья.<бр />Агнешка встала и, пошатываясь, подошла к решетке. Славута проследил направление ее взгляда – девушка смотрела в упор на княгиню, в то время как их милость Катажина Радзивилл, обычно спокойно-надменная, смотрела куда-то в сторону, словно боясь посмотреть собственной служанки в глаза.<бр />– Ваше слово, – повторил Рымша.<бр />Агнешка не пошевелилась.<бр />– Говорите же! – судья уже начал терять терпение.<бр />Девушка уткнула лицо в ладони и по-детски, взахлеб, заплакала. Судья растерянно посмотрел на княгиню, затем на гетмана, но стороны хранили молчание. В поисках поддержки пан Рымша повернулся к подсудку и писарю – но те также были смущены. Неуверенной рукой судья взял заготовленный с вечера приговор.<бр />– Лета Божьего нарожения тысяча шестьсот девяносто второго, месяца мая одиннадцатого дня, на слушаниях судебных земских, согласно Статуту, перед нами: Казимиром Рымше – судьею, Андреем
