Подчиняясь скорее привычке, нежели необходимости, кастелян укрылся в галерейной нише. Прошло не более минуты – вначале в конце галереи заскрипели плохо смазанные петли, затем в проеме мелькнул свет, и, наконец, послышалась тяжелая, чуть пошаркивающая поступь княгини.<бр />Кастелян, уже не прячась, вышел из убежища на залитую лунным светом площадку.<бр />– Еще раз доброй ночи, ваша милость.<бр />– Доброй ночи, пан Славута. Все спокойно?<бр />– Как обычно.<бр />– Тогда проводите меня до каплицы.<бр />Возле обитой медными пластинами дверью Катажина вынула большой бронзовый ключ, провернула его в замке. Кремень ударил об огниво, и темное пространство каплицы осветилось слабым мигающим огоньком свечки. Княгиня встала на колени перед мраморным изваянием Святого Христофора, несущего на плече младенца Христа. Перед статуей стоял серебряный ковчежец, в котором хранилась священная реликвия. Кастелян, стараясь не мешать богомолке, занял место у стены. <бр />Столетие назад И-й ординат Миколай Кристоф Сиротка привез из Святой Земли частицу мощей Святого Христофора – своего святого патрона, который являлся и небесным покровителем Вильны, столицы Великого Княжества Литовского. По распоряжению несвижского князя на втором уровне башни-брамы в честь святого была освещена каплица.<бр />Наконец княгиня встала и направилась к выходу. Славута на почтительном расстоянии тенью следовал за ней.<бр />На бездонном черном небе сияла жемчужина луны неправильной формы. Со стороны близкого пруда несло весенней свежестью. Вдали плаксиво кричала ночная птица. И давнее, почти забытое чувство вдруг шевельнулось в душе кастеляна. Кажется, давным-давно что-то очень похожее уже было в его жизни: точно так же таинственно, волнуя сердце, шумел ветер, так же звала к себе недосягаемая Луна. Когда это было? Двадцать, тридцать лет назад? И куда ушло – безвозвратно, навсегда, бесследно?<бр />Неожиданно по спине пробежал холод. Славута поежился, однако ощущение зябкости не проходило, казалось, холод исходил откуда-то изнутри – то было чувство, которое он обычно испытывал в минуты опасности. Не утруждая себя условностями, кастелян решительно схватил княгиню за руку платья и поднес указательный палец к губам. Катажина поняла причину столь бестактного поведения спутника и молча кивнула головой. Прошло несколько длинных, растянутых в бесконечность секунд, и наконец кастелян уловил едва слышимый, осторожный шорох. Славута напряг слух: звук больше не повторялся.<бр />– Боже… – вдруг выдохнула
