взглядом двор, задержав его на Гедвиге Эльжбете – баварка, лопоча на немецком, что-то втолковывала ничего не понимающим слугам. Чуть поодаль стояла Барбара, с интересом рассматривая коня белой масти, которого запрягали в дорожную кибитку.<бр />– Доброе утро, ясновельможная пани, – Славута учтиво поклонился Сапежанке. – Такая прогулка не самая безопасная. Может быть, изволите взять сопровождающих?<бр />Девушка бросила на кастеляна взгляд, словно мысленно прикидывая рост собеседника, и отвернулась. «Характер», – усмехнулся про себя кастелян и вновь сосредоточил внимание на баварской принцессе – та по-немецки бранила конюха, который, ничего не понимая в ее тарабарщине, озирался по сторонам в поисках помощи. Кастелян не торопясь подошел к карете и по-польски приветствовал баварку:<бр />– Дзиен добры, Яśние Wиелмоżны Пание! <бр />Гедвига Эльжбета отстала от конюха и переключилась на кастеляна, излив на него яростный поток немецких фраз. Кастелян, не обращая внимание на ее речь, продолжил:<бр />– Вы забыли шкатулку за кроватью. Если прикажете, я принесу ее сюда.<бр />Баварка резко замолчала и побежала к крыльцу. Спустя минуту она вернулась, обеими руками прижимая к себе уже знакомый кастеляну медный ящичек.<бр />«Значит, по-польски мы понимаем», – без стеснения рассматривая немецкую принцессу, констатировал Славута. <бр />За спиной послышалось осторожное покашливание.<бр />– Пан кастелян, прибыли судовой староста и земский писарь, – доложил Януш.<бр />Славута кивнул и направился к крыльцу.<бр />Судовой староста Тадеуш Цехановецкий, бывший хорунжий литовского войска, неунывающий балагур, встретил кастеляна как старого знакомого. Не умолкая, он говорил без передышки обо всем и ни о чем, пересыпая свою речь многочисленными шутками. Высокий, немногословный земский писарь Новогрудка Антоний Козел-Поклевский явно страдал от словесных излияний своего напарника. Когда староста, наконец, иссяк, пан Козел-Поклевский сухо расспросил кастеляна обо всех обстоятельствах, время от времени делая записи в толстой книге.<бр />Наконец, в библиотеку вошла Катажина. <бр />– Ясновельможная шляхта! – торжественно произнесла она, знаком предлагая гостям сесть. – Я призвала вас, потому что в замке произошло преступление. Убита моя горничная Наталья Кулеша.<бр />Катажина на секунду умолкла. Эта манера делать непродолжительные паузы была ее привычкой – собеседник волей-неволей был вынужден напрягать внимание, прислушиваясь к каждому слову княгини.<бр />– Мне неизвестно, кто
