нужно прощение Агнешки, то не проще ли обратиться к ней самой?<бр />– У княгини Радзивилл не хватит решимости унизиться перед холопкой, но хватит сил, чтобы набросить петлю на шею.<бр />Последние слова Ганна Катажина произнесла с какой-то равнодушной отрешенностью, словно говорила не о себе самой, а о другом, едва знакомом ей человеке.<бр />– В этом деле я вам ничем не помогу. Я не врачую души и не отпускаю грехи. Если вам нужно исцеление души, исцелите ее сами. Если вы хотите прощения, то изгоните из своего сердца гордыню.<бр />На крыльце раздались торопливые шаги, дверь приоткрылась, в часовню кто-то заглянул – и дверь опять захлопнулась.<бр />– Очевидно, это вас ищут, – заметил Славута.<бр />– Это сейчас неважно, – ответила княгиня тихим голосом, и кастелян неожиданно смягчился.<бр />– Пожалуй, в том, что произошло, ваша вина наименьшая. Гибель Агнешки давала вам шанс обрести, наконец, семейное счастье. И вы умыли руки.<бр />Юная княгиня подошла вплотную к кастеляну.<бр />– Пан Славута, а вы когда-нибудь были на моем месте? Вы рассказали о своем друге, который спас вам жизнь. А вы ненавидели так сильно, чтобы желать смерти? <бр />Губы кастеляна искривила хищная улыбка – он опять вспомнил о монахе Соломоне.<бр />…Тогда, три года назад, он весь вечер после памятного разговора с княгиней пытался решить дилемму: помешать переходу Левобережной Украины под власть Польши – значит, изменить короне, ничего не сделать – значит, оставить злодеяния Соломона без возмездия и обречь православный люд на мучения и гибель. Славута слишком хорошо знал цену обещаниям радных панов о вольностях и правах, чтобы понять, к чему приведут политические игры монаха Соломона и запорожского гетмана Мазепы-Колединского: несмотря на все заверения о соблюдении обычаев православной церкви и прав казачества, на Левобережье вернутся латинские ксендзы и попы-униаты, поднимет голову своевольная польская шляхта. Православный люд ответит восстанием, и вновь начнется война, снова площади городов обезобразят виселицы, опять на кольях в неимоверных муках будут корчиться тела казаков, а небо окрасится черным дымом пожарищ крестьянских хат…<бр />Глубоко за полночь кастелян решился – он оседлал коня и помчался в Менск, где встретился с архимандритом монастыря святых апостолов Петра и Павла Петром Пашкевичем. В ту же ночь из монастыря к московскому рубежу отправился инок Артемий. Хотя в Москве сообщению о предательстве Мазепы не поверили, связь между Батурином и Варшавой была разорвана. И
