вспомнила, как ты в последний раз приезжал в Заславль. Кароль, я давно хотела тебе сказать…<бр />– Не надо, Барбара, – ординат Несвижа убрал руку, – что умерло, то должно быть похоронено. Прости, но я тоже должен идти.<бр />Девушка опустила глаза. <бр />Вновь открылась дверь, и в проеме появилась Гедвига Эльжбета. Баварка что-то залопотала на немецком языке, в быстрой тарабарщине несколько раз прозвучало «Якоб» – Барбара недовольно поморщилась и махнула рукой на дверь, давая понять, что королевич ушел. Баварка удалилась, однако ее голос еще с минуту звучал в коридоре. Наконец все снова стихло.<бр />– Однако действительно поздно, пора спать, – князь встал из-за стола.<бр />– Подожди, не торопись, – девушка удержала его за руку. – еще одну минуту. Смотри, какая ночь… и тишина…<бр />Ночное безмолвие разрезал женский крик<бр />Глава ИИИ. Золоченая сталь, обагренная кровью<бр />В неровном пламени факелов тускло сияли покрытые пылью доспехи работы знаменитого нюренбергского оружейника Валентина Себербюнгера времен Инфлянтской войны – подарок короля польского Сигизмунда Августа виленскому воеводе Миколаю Кристофу Радзивиллу Сиротке. Серебром высверкивала гравировка на турнирном доспехе гетмана Юрия Радзивилла Геркулеса работы мастера Кольмана Гельшмидта. Покрытый патиной, темнел нагрудник работы Кунца Лохнера, некогда принадлежавший канцлеру Миколаю Радзивиллу Черному. Маленькими золотыми искрами мерцала гравировка на кирасе виленского кастеляна Альбрехта Владислава Радзивилла, матово поблескивал панцирь полоцкого воеводы Александра Людвига Радзивилла, хранивший на себе следы сабельных ударов Потопа и Хмельнитчины. Покрытые густым слоем пыли, внавалку лежали барабаны с лопнувшей кожей, латные рукавицы, старые седла, спутавшиеся детали конской упряжи, побитые молью камзолы, стоптанные ботфорты, ржавые кирасы, наплечники, сабатоны, салады, шишаки, щиты. Возле окна на деревянных лафетах стояли небольшие пушки, рядом висело желтое полотнище хоругви с черными трабами. Забытые и ненужные, на стене висели пищали, алебарды, фитильные самопалы, бердыши, мушкеты, сабли…<бр />Среди этих свидетелей войн, которые вела Речь Посполита за последние два столетия, на ступеньках, ведущих к площадке третьего уровня, лежало неподвижное женское тело. Около головы блестела темно-красная густая лужа крови. Чуть поодаль валялось орудие убийства – стальной позолоченный гетманский пернач, объект вожделений любого честолюбца Республики Обеих Народов. <бр />Княгиня Радзивилл стояла около
