смотреть в сторону эшафота. Князь был одет в белый жупан, поверх которого был наброшен ярко-красный кунтуш, на голове была высокая шапка с алым верхом, украшенная золотой кистью. Ганна Катажина, в длинном глухом черном платье, напоминавшем монашеское одеяние, тенью следовала за мужем.<бр />Потянулись долгие минуты ожидания. Наконец на звоннице Миколаевского костела ударил колокол. Вслед за ним тревожно зазвонили колокола Троицкой церкви. Скрипя, медленно опустился подъемный мост. Толпа качнулась вперед, к браме, но затем сразу же отхлынула обратно.<бр />Первым с обнаженным мечом в руке появился ротмистр, за ним шли шестеро жолнеров. Затем шествовали лица, вынесшие смертный приговор: судья Казимир Рымша, подсудок Андрей Богданович, писарь Антоний Козел-Поклевский и возный Владислав Славута. За ними следовал священник Троицкой церкви отец Василий и ксендз костела святого Миколая Эдвард Радзиховский. Далее шли шесть монахинь-доминиканок, державших в руке по свече, за ними – двенадцать монахов-доминиканцев.<бр />Наконец, появилась сама осужденная. Сотни глаз – любопытных, сочувствующих, злорадствующих, или просто равнодушных – устремились на Агнешку.<бр />Девушка была одета в длинную, до пят, широкую белую рубаху. В ладонях она сжимали большую свечу желтого воска. Бледные губы осужденной шептали молитву, невидящий взгляд был устремлен вниз – казалось, Агнешка уже отрешилась от мирской суеты, и душой была уже там, где бессильны законы земные. С помоста Агнешка виднелась белым силуэтом – казалось, от нее даже исходило сияние. «Как святая», – услышала княгиня за спиной шепот и обернулась – Ганна Катажина перекрестилась и сложила руки, шепча молитву. <бр />Шествие замыкали четверо монахинь-доминиканок, также державших в руке по свече. Последней ехала телега, на которой лежал грубо сколоченный гроб из сырых досок, дно которого было устлано свежими стружками.<бр />Влажный утренний воздух разносил густые и тревожные удары колоколов, и шествие в такт с этими ударами медленно приближалось к эшафоту. <бр />Возле высокого каменного столпа осужденная повернулась лицом к церкви, перекрестилась, затем повернулась и перекрестилась перед костелам, после чего поклонилась на четыре стороны и встала на колени.<бр />Над толпой разносился высокий, срывающийся от слез девичий голос: «Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое! Множества содеянных мною лютых помышлений окаянных, трепещу страшного дня судного, но надеюсь
