комнате стало светлее – на другой стороне пруда запылало зажженное молнией дерево.<бр />Княгиня снова перекрестилась и опустилась в кресло.<бр />За стенами замка уже бушевала стихия – ветер срывал листву, ломал сучья деревьев, завывал в печных трубах, на землю лились потоки воды, небо то и дело озарялась яростными всполохами огня. Но гроза вскоре стала стихать, удары грома стали глуше. Комната вновь погрузилась во мрак, лишь изредка озаряясь неярким фиолетовым светом. За окном монотонно шумел дождь, по стенам причудливыми силуэтами плясали тени. Княгиня вновь прикрыла глаза – и из дальних уголков памяти появлялись образы людей близких и посторонних, но так или иначе связанные с последними событиями в Мире. Длинной чередой перед ней проходили величественный брат Ян Третий, торжествующая королева Марыся, сосредоточенный кастелян Славута, растерянный Кароль Станислав, нерешительный королевич Якуб, честолюбивая Барбара Сапега…<бр />– Мое! – сквозь шум дождя Катажина услышала знакомый до ужаса голос. Княгиня со страхом раскрыла глаза – ночные тени сложились в причудливый силуэт, стоящий напротив. Стали различимы спутанные лохмотья волос, крючковатый нос, дряблый подбородок, мертвые, без зрачков, глаза, кривившийся в отвратительной улыбке безгубый рот, обнажающий желтые изломанные зубы … <бр />Катажина попыталась закричать, но невидимая рука сжала ей горло. <бр />– Мое! – вновь раздался хриплый возглас-скрип, и грязный указательный палец с почерневшим ногтем, словно стрелка чудовищного компаса, указал на княгиню.<бр />– Пощады!.. – простонала Катажина. Странная и страшная мысль пришла ей в голову: мертвая старуха пришла за ее, княгини Радзивилл, душой. <бр />– Мое! – в третий раз надрывно завыла нищенка, потрясая кулаком, в котором были зажаты обломки судейского жезла.<бр />Рука, сжимавшая горло Катажины, на мгновение ослабла, и из груди вырвался пронзительный крик – видение задрожало и стало рассыпаться на куски…<бр />…На столе догорала оплывшая свеча. Гроза совсем стихла, и лишь стук редких капель о стекло говорил о недавнем разгуле стихии. Катажина схватила бронзовый колокольчик и принялась отчаянно звонить. В комнату вбежала одетая в исподнюю рубаху Богдана.<бр />– Ваша милость, что случилось? Вам плохо? На вас лица нет! Я сейчас разбужу пани Эльжбету и пошлю за врачом…<бр />– Нет, не надо Эльжбеты… не надо врача… ничего не надо, – чужим срывающимся голосом ответила княгиня, глядя в угол, где минуту назад стояла мертвая нищенка – казалось, там еще
