видно, как ядра рушат деревянные опоры, как перекрытия деревянного моста разлетаются в щепки, как толпа сипагов отхлынула обратно, стараясь скрыться за спасительными стенами Парканского замка.<бр />И тогда наступил звездный час Славуты – он вскочил на коня и выхватил саблю.<бр />– Ударим им в спину! За мной!<бр />И тысяча голосов ответила хором:<бр />– Виват!<бр />Гусары на всем скаку ударили во фланг и смешались с толпою бегущих сипагов – янычары на крепостной браме увидели опасность лишь тогда, когда копыта польских коней загрохотали по перекидному мосту. Спустя мгновение гусары уже мчались по узким улицам Паркан, сметая с пути шатры, пугая верблюдов, втаптывая в грязь роскошные ковры, опрокидывая котлы с вареной бараниной. Внезапно на дороге возник обвешанный оружием дервиш. Увернувшись от взмаха кривой сабли, Славута выстрелил из пистоля – дервиш как подкошенный, упал на землю. Славута осадил коня, спешился и подошел к врагу – тот, скорчившись, неподвижно лежал на земле. <бр />Славута огляделся – он находился на площади, возле расшитого золотом зеленого шатра, напротив которого были сложены трофеи, взятые османами три дня назад: шлемы, кирасы, барабаны, ружья, сабли, красно-белые хоругви коронного войска. Чуть поодаль стояли какие-то колья с круглыми навершениями. Славута сделал несколько шагов, как лежавший на земле дервиш неожиданно вскочил и, издав громкий гортанный крик, схватил копье – Славута в последний момент отклонил удар палашом, и наконечник копья лишь распорол ему бедро. Не чувствуя боли, Славута ударил дервиша по голове палашом – крик оборвался, а под грязной копной волос угас взгляд безумных, исполненных звериной ненависти глаз. <бр />На площади уже появились другие гусары, которые стали спешиваться около кольев. Зажав рукой рану, превозмогая боль, Славута заковылял в том направлении, но на полдороге остановился. <бр />На десятках деревянных кольев были насажены головы поляков и литвинов, погибших два дня назад. Славута старался не смотреть на эти страшные трофеи – но против собственной воли его глаза искали кого-то среди неподвижных, обезображенных до неузнаваемости лиц. Наконец его взгляд упал на почерневшую от крови голову хорунжего Александра Нарбута – мертвые глаза были неподвижны, волосы слиплись от засохшей грязи, лицо пересекал шрам от сабельного удара, верхняя губа отрублена, передние зубы выбиты… Все коронное войско с омерзением и яростью созерцали мрачную картину недавнего триумфа Османской империи.<бр />И в этот миг
