сюда, чтобы стать невестой Кароля Станислава. Но сейчас хотела бы вернуться обратно. Здесь, в миру, все иначе, – девушка поправила локон волос, а затем повернулась к кастелянв. – Пан Славута, могу я вас попросить об одном одолжении?<бр />– Разумеется, ваша милость.<бр />– Я хочу помолиться в костеле. Побудьте со мной.<бр />– Я готов, ясновельможная пани.<бр />Княгиня и кастелян спустились вниз, и оказались в необъятном помещении несвижского храма. Ганна Катажина встала на колени перед алтарем. Славута, чтобы не мешать, отошел в левый неф и принялся рассматривать убранство костела.<бр />Творение великого Яна Марии Бернардони в то время еще не было украшено знаменитой фресковой росписью – она появилась полвека позднее. Пока же и стены, и купол собора были девственно-белыми – костел украшали лишь резьба на колоннах, каменные изваяния святых да многочисленные барельефы. Внимание кастеляна привлекла плита из светлого камня, встроенная в стену левого нефа – надгробие князя Миколая Кристофа Радзивилла. Первый несвижский ординат был изображен коленопреклоненным, в одежде пилигрима, с молитвенно сложенными руками. Вокруг князя в беспорядке лежала сброя – меч, копье, латные перчатки, шлем, шпоры. <бр />Рядом с надгробием стояла храмовая хоругвь – в тусклом сиянии свечей на шелковом полотнище неярко блестела вышитая золотом надпись “Ад маиорем Деи Глориам” . <бр />Столетие назад Стефан Баторий пригласил в Речь Посполиту иезуитов. Везде, где появлялись святые отцы – Вильне и Гродне, Несвиже и Новогрудке, Полоцке и Менске возводились величественные костелы, звучали молитвенные песнопения и величественные звуки органа, а небо уже почернело от дыма первого аутодафе – в Варшаве по обвинению в атеизме обезглавили и сожгли брестского подсудка Казимира Лыщинского.<бр />Юная княгиня поднялась с колен и направилась по направлению к кастеляну. Одновременно от одной из колонн отделилась фигура в капюшоне. <бр />– Пан Славута, я попрошу вас еще об одной услуге. Проводите меня в крипту, – произнесла Ганна Катажина, затем повернулась к монаху и тихим голосом отдала какие-то распоряжения – тот отомкнул массивную, кованую железом дверь – открылась лестница, ведущая вниз. Пройдя под сводом, украшенным фреской, изображающей три черепа с перекрещенными косой и лопатой, Ганна Катажина и Славута оказались в крипте, состоящей из центральной галереи и пяти небольших склепов. <бр />Свет в усыпальницу проникал сквозь небольшие сводчатые окна, забранные решетками. В центральной части и одном
