Давай лучше за мужиков настоящих выпьем. Мало нас осталось уже. Допили мы все что было и загрустили. На душе кошки скребут. В голове два вопроса: кто виноват и что делать? Смотрю у Степана глаза загорелись. - У меня ж, - говорит, - в сарае, бутыль с самогоном спрятан. Как же я раньше не вспомнил? Оделись мы с ним, и на улицу. Вокруг народу полно. Ребятня в снежки играет. Мужики под гармошку песни орут. В общем, к Степкиной хате подкрались и в окна заглядываем. Жена его "Новогодний огонек" по телевизору смотрит. Дети вокруг елки хороводы водят. - Ну, - говорю, - Степан, действовать пора. Обстановка благоприятная вроде. Только мы к сараю подошли, собака Степкина из будки выскочила и давай на всю улицу лаять. Голосистая зараза, за километр слышно. Степка в сарай забежал и по углам шарится. - Быстрее, - ору, - конспиратор хренов. Псина твоя все село всполошила. Нашел Степка бутыль. На улицу выскочил. Гляжу, - а жена его, словно хищница, вдоль забора крадется. Хичкок отдыхает, блин. Вилы схватила, что у сарая стояли, и вилами этими Степку в мягкое место. - Я, - кричит, - покажу тебе, кузькину мать! Степка, естественно, на эту кузькину мать смотреть не захотел. В общем, едва ноги от нее унесли. Степка теперь, как этот случай вспоминает, об одном жалеет всегда. Мы ж когда деру давали, бутыль с самогоном в сугроб уронили. Теперь весны ждем. Авось весной найдется. А жена Степку простила. Куда ей деваться. Мужиков настоящих - то нынче днем с огнем не сыскать.
