не мог сделать - тело не слушалось его. Во сне убийцей был не Юник Коули, а король. Он был облачен в доспехи, забрызганные кровью, а на голове его сбилась набок корона. Он кричал:
-Изменник! Трус! Предатель! Смотри, Тармен! Смотри, как надо поступать с этими выродками!
Тармен перевел взгляд на бездыханное тело Старого Волка, но рыцарь исчез: теперь на его месте лежала Элли. Мертвая, с кровавой дырой в животе. Ее потухшие глаза смотрели прямо на брата.
Тармен очнулся не с криком, а с горестным всхлипом, будто его сон каким-то чудовищным образом сбылся. На востоке занимался рассвет, но все еще спали. У ног тлели угли костра, а рядом посапывал Геральд.
Тармен закрыл глаза.
"И приснится же такое. Что может означать этот сон? Может, отец сделает что-то, что сильно навредит Элли? Примет какое-то ужасное решение?"
Тармен не верил в вещие сны, однако уже дважды увиденное им во сне сбывалось. Первый раз это случилось, когда ему было десять лет. Ему пригрезился дым и пепел, но в дыму этом что-то шевелилось. Дым сам был живым существом. Оно двигалось, постоянно менялось, пока наконец не обрело формы человека. Черная фигура показалась Тармену смутно знакомой... Через два дня случился пожар в конюшне. Помощник конюха - парень по имени Эллиард - сгорел в огне. Он был другом Тармена, они частенько вместе бродили в окрестностях замка и сражались игрушечными мечами. Когда Тармену сообщили об этом, образ дымного человека из сна вновь возник перед мысленным взором мальчика и он понял, что видел именно Эллиарда.
Второй вещий сон случился уже в более зрелом возрасте, когда он проходил рыцарское обучение вдали от дома. Ему привиделись огромные песочные часы золотистого цвета. Он тотчас узнал их - именно такие были у его матери, он сам подарил их ей. Во сне песок в верхней части часов уже кончался, там оставалось буквально несколько крупинок. На глазах Тармена они скользнули сквозь узкую талию, а затем на стекле появилась глубокая трещина.
Три дня спустя к нему пришло письмо. Отец мог бы написать его сам, но отношения его с сыном были так испорчены, что доверил это дело одному из своих советников. В письме говорилось о скоропостижной смерти королевы Розанны.
С тех пор Тармен относился с осторожностью к своим снам. Нечеткие и размытые его не пугали, он боялся, лишь когда сон был таким реалистичным, что казался явью. Однако с того времени больше ни один его сон не сбылся, ни реалистичный, ни самый
