Норман, известный своим буйным нравом и железной силой воли, пожаловался, что его рука под повязкой постоянно зудит, да и запах у нее странный. Обнажив рану, он обнаружил такие же красноватые волосы, свидетельствующие о заражении. Недолго думая, он схватил свой мощный меч с широким лезвием и отрубил себе руку по локоть. От его крика вороны слетели с деревьев и задрожала вода лужах. Однако уже через два дня Элдред пошел на поправку. Он регулярно заливал свой обрубок руки вином из фляги, а потом туго обматывал веревкой и куском рубахи. Сможет ли Элдред, тут же получивший прозвище Однорукий, остаться рыцарем, никто не знал, но то, что он выживет, не вызывало сомнений.
С Мэришем все обстояло куда хуже. Время, когда одним ударом меча можно было остановить болезнь, давно прошло. Временами командующему было так плохо, что Тармен задумывался: а не был ли тот сук в кроличьей яме отравлен? Нет, это маловероятно. Охотник не стал бы травить свою добычу и делать ее несъедобной.
Лия тоже не оставляла мыслей Тармена. Топая по грязи и лужам, слушая ругательства и крики своих товарищей по оружию, ощущая, как холодные капли катятся по спине, он вспоминал эту девушку, которую едва знал, и почему-то на душе становилось легче и теплее.
Питер Сангуис вел себя прилично. Его по прежнему охраняли со всех сторон, но скорее уже по привычке. Лорд не пытался сбежать. Да и куда ему податься? Родные земли уже слишком далеко, а поблизости нет ни единого лорда, который решит помочь сбежавшему преступнику, каким бы высокородным он ни был.
Знакомые места, знакомые деревни и города. Все это должно было обнадежить Тармена, вселить в него уверенность, но ничего подобного не происходило. Наоборот, с каждым днем его все больше одолевал страх. Он уже сомневался в том, что его дело - правое. Он сомневался в своем короле, отчасти потому что знал его гораздо лучше других, сомневался в виновности Сангуиса, который уж больно не походил на садиста, способного обречь на жестокую смерть две сотни невинных людей. Все чаще ему вспоминался Старый Волк. Этот рыцарь, один из самых известных и уважаемых в гвардии короля, бросил меч к ногам человека, обвиняемого в бесчеловечном преступлении. До сих пор Тармен вспоминал об этом с содроганием, но при этом отвращения он не испытывал. Старый Волк решил, что лорд Сангуис невиновен - так почему бы это не могло оказаться правдой? А правду ведь не любят. За ложь тебя могут зацеловать с ног до головы и объявить святым, тогда как за правду
