который никогда его не манил. Элли же может стать королевой, но женщину народ едва ли признает, к тому же, как только она выйдет замуж, королем станет ее избранник, он будет управлять страной, а рожденные Элли дети будут носить его фамилию.
Род Ричарда прервется, если только власть не возьмет в свои руки Генри, который после смерти брата наверняка не постесняется от притязаний на трон. И уж Генри, когда у него родится сын, наверняка научит его уважать свою страну и работу, которая ему предстоит - править.
Мантей надеялся, что король ещё достаточно молод, чтобы сделать ребенка, хотя вслух никогда этой надежды не высказал бы. Король на то и король, никто из подданных не должен сомневаться в его всесильности.
Избранница Ричарда, молодая и красивая девушка, сильно похожая на юную Розанну, первую жену короля, способна выносить и родить здорового, крепкого ребенка. Мантею нужно было лишь убедиться в том, что она действительно беременна, и проследить за этой беременностью.
Сюзан обещала придти через три дня, но уже на следующий день после разговора с королем в дверь его покоев постучали.
Палата Мантея напоминала маленький лабиринт. Почти от самой двери и до противоположной стены тянулись высокие, до потолка, полки, заставленные самыми разными банками, бутылками, крошечными, размером с ноготь большого пальца сосудами и связанными нитками пучками травы. Мантей был самым "богатым" лекарем королевства. У лекарей самых знатных лордов не было и половины того, что имелось в хранилище Мантея. Некоторые из его лекарств были так редки и так дороги, что за деньги, вырученные с их продажи, можно было бы купить полкоролевства. Были тут и книги, им лекарь посвятил отдельные полки, и очень прочные - ибо так велики и тяжелы были эти тома, что вполне могли проломить хилую перегородку. Сюда же Мантей складывал свои собственные летописи, коих за время его службы скопилось немало. Там он записывал свои наблюдения за августейшими особами и их подданными - советниками и ближайшими доверенными. Каждый их чих был тут отмечен, под каждой записью стояла дата. Для каждого своего подопечного Мантей создавал отдельную книжку. Некоторые были тонкие, всего с несколькими страницами, другие пухлые. Например, король Леонард, прежде чем скончаться и отдать бразды правления своему семнадцатилетнему сыну Ричарду, почти год пролежал в лихорадке, и каждый день Мантей писал о любом, самом незначительном изменении его состояния.
