я то был уверен, что вы с ней дойдете до ближайших кустов и тем дело кончится.
Тармен нервно рассмеялся.
-Она была так напугана... Мне было ее жалко.
Молио чуть наклонился, оперся руками о край своего прямоугольного стола.
-Любовь - это хорошо, Тармен. Она нужна нашей душе, как воздух. Но она же иногда напоминает болезнь, лихорадку. Может, не пристало мне говорить такие вещи, но мне кажется, что то, что испытывает твой отец по отношению к леди Сюзан... то есть, королеве Сюзан... это именно болезнь. Не заболевай, Тармен. Королевству ты нужен здоровым. Душевное здоровье иногда важнее физического.- он покосился на больную ногу Тармена. -И еще один совет, если, конечно, ты не устал от моего брюзжания: не путай жалость с любовью. Завтра мы все, возможно умрем, но если мы переживем этот день, то нам еще предстоит увидеть много людей, которых стоит пожалеть - но это не значит, что они достойны нашей любви.
Тармен ушел из шатра командира, и в голове его звенело, словно колокол звонил по кому-то тризну. Жалость - это не любовь. Вот самое главное, что попытался донести до него сир Молио, остальное - лишь крем, покрывающий верхушку торта.
"Лия... Если я увижу ее еще хоть раз, хоть на одно мгновение, то тогда пойму, что я к ней испытываю. Я почти не могу вспомнить ее лицо, но почему-то ощущаю непреодолимую тягу к ней. Что же мне делать? Неужели я так и умру завтра с этим странным чувством внутри?"
Столица, королевский замок, пир, дворцовые интриги - все это на время отвлекло Тармена, затянуло в свой странный, многоцветный мир, но теперь он вновь один на один со своими мыслями, и все, что его окружает, окрашено во все тона серого. И лишь местами, кое где, как звезды на темном небе, сверкают яркие пятна. Такие теплые, но такие недостижимые.
ГЛАВА 22. ВИНО И КРОВЬ.
Бог Падающей Звезды, похоже, очень сильно болен - иначе зачем он забрал к себе сразу двух лекарей?
И месяца не прошло со смерти старого Мантея, как на погребальный костер положили его преемника, Тердио Охаку из далекого южного города Торх. Элли не хотела идти на церемонию - слишком много смертей она увидела за слишком короткий срок - но отец заявил, что это было бы оскорблением почившего и заставил ее покинуть замок. Она вновь брела по каменной дорожке, ведущей к королевскому саду, только в этот раз солнце не светило ей в спину, не окрашивало латы выстроившихся вдоль дороги стражников во все цвета багрянца и не отражалось рыжими
