нас ярость и желание убивать. Не она отдает нам приказы и не она заносит топор над нашими головами. Мы сами проливаем кровь. Так почему же нам не отказаться от этого?
-Отказаться?- хмуро буркнул один из лучников, Дэрио Роршах. -Как это - отказаться? Мы слуги короля и не имеем права ослушиваться его приказов. Ты сам передал нам его слова: идти на запад и привести Сангуиса.
-И мы сделаем это. Но без кровопролития, без убийств. Мы не будем доставать мечи без крайней необходимости. Мы не дадим повода Кровавой Луне залить нас кровью. Вы согласны со мной?
Никто ему так и не ответил, но все же Тармен чувствовал: они прислушались к нему. И когда настанет момент выбора, они вспомнят его слова.
Поспать удалось совсем недолго. Казалось, не успела голова Тармена коснуться подушки, как где-то во дворе уже трубил рог, а первые лучи солнца застенчиво смотрели в окно. Облачившись в доспехи, Тармен вышел во двор.
Две сотни всадников уже построились возле широких ворот. Доспехи мрачно поблескивали, звенела кольчуга и позвякивали мечи. Неподалеку сражались ученики - будущие рыцари, дравшиеся мечами с закругленным концом и затупленным лезвием. За ними с совершенно непроницаемым лицом наблюдал их наставник, Мэрио Каннель, человек, с которым Тармен так и не смог подружиться. Ему оказалось легче найти общий язык с пожилыми, грубыми на слово и руку рыцарями и великими знаменосцами, чем с этим странным, чем-то похожим на рыбу человеком. Его светлые, водянистые глаза наводили страх на юных воинов и Тармен помнил, что такой же страх испытал и он сам, впервые встретившись с Каннелем. Это при том, что Тармен тогда был гораздо старше этих несчастных мальчишек.
-Главное правило.- произнес учитель на первом же занятии. -Никогда не доверяйте своему противнику, каким бы благородным и честным он ни казался. Тармен!
Из всех тогдашних учеников сын короля был самым старшим и рослым, неудивительно, что в качестве наглядного пособия Каннель выбрал именно его. Тармен покорно вышел вперед.
-Обнажи меч.
Он повиновался. С негромким звоном вытащил затупленное лезвие.
Надо сказать, Тармен держался очень достойно. Других учеников Каннель укладывал на землю с одного-двух ударов, а он дрался почти минуту. Меч Каннеля сверкал в свете утреннего солнца, его острое, вытянутое лицо казалось абсолютно непроницаемым. Он поднял оружие, метя в грудь Тармена, но юный
