дотронуться до Петра. Пётр же выглядел спокойным, однако в его душе бушевал ураган противоречивых эмоций. Он смотрел в пустоту и видел лицо Ани. Когда раньше ему доводилось видеть её такой счастливой, он и сам невольно становился счастливым вместе с ней. Теперь он отдал бы всё, чтобы она была жива: свои знания, свою силу, свою жизнь… Но было слишком поздно… – Нет! – собрав волю в кулак, крикнул Пётр, и девушку, точно взрывной волной, отбросило назад. Наваждение пропало, и вокруг снова была лишь тьма. – Что ж, ты избрал путь боли, – девушка поднялась на ноги, а её глаза стали чёрными, как две зияющие дыры. – Да будет так! Она дёрнула левой рукой – и Петра подняло в воздух и отшвырнуло в угол комнаты. Однако, даже не долетев до пола, Пётр взмахнул палкой. Невыносимое белое свечение полоснуло девушку по лицу, отчего она зашипела, слово гигантская змея. Пётр успел подскочить на ноги, когда его противница развела руки в разные стороны. Его вновь отшвырнуло невидимой силой, на этот раз обратно к двери, но палка осталась в углу. Издавая клокочущее шипение, девушка, более похожая на исчадие ада, быстрым шагом пошла прямо на него, однако он с криком сотворил переливающийся всеми цветами радуги шар прямо из воздуха и запустил им в неё. Девушка выставила вперёд правую руку – и шар, ударившись об её ладонь, с ослепительной вспышкой взорвался. Упав на спину, девушка не поднялась с пола – она с него взлетела. Тем временем, Пётр, в свою очередь, дёрнул рукой – и палка вернулась к нему, точно была прицеплена пружиной к его рукаву. Из стен и из пола, между тем, вырвались куски стали, по форме напоминающие наконечники копий, и молниеносно полетели на Петра. Некоторые отлетели прочь, не достигнув цели, но три пригвоздили к двери палку, а один – левую руку колдуна. Тем не менее, Пётр через секунду со стоном освободил свою левую руку, оставив на куске стали ошмётки кожи и плоти, а ещё через секунду три стальных наконечника, удерживающих палку, раскалились добела и пулями вылетели из неё, пронзив девушке грудь и живот. Из её глаз ушла тьма, а одежда загорелась. Волосы вспыхнули, точно сухое сено, языки пламени лизали её лицо, но она молча смотрела на Петра, и от этого взгляда он испытывал почти такую же боль, как от рваной раны на левой руке. Спустя несколько секунд охваченная огнём девушка исчезла. Пётр глядел во тьму и ничего не видел, но знал, что Ничто по-прежнему там. Не обращая внимания на страшную боль, не думая о том, что только что произошло, он
