многое, но многое так и осталось за гранью моего понимания… А моя девушка, Анна, больше всего на свете любила правду. Это было её проклятьем. Она знала, кто я; я не сумел бы от неё это скрыть. От неё вообще сложно было что-либо скрывать. Я не раз говорил ей, что нельзя работать журналистом и любить правду, но она не хотела слушать. И вот как-то раз она сумела пропихнуть в печать свою статью, где напрямую затрагивались интересы очень влиятельных людей. Дело грозило международным скандалом, и «наверху» было принято решение вычеркнуть Анну из списка живых… Она рассказала мне всё, она надеялась, что я смогу ей помочь, а я… Иногда вся твоя жизнь, все твои дела, знания и устремления сводятся к одному поступку. Я знал это давно, но не смог распознать, когда пришло моё время совершить его. Я слишком поздно понял, что столько лет обучался магии ради того, чтобы однажды спасти самого дорогого мне человека… Я струсил… Подумал, что может не получиться, что я могу погибнуть вместе с ней… Чем больше ты получаешь могущества, тем сильнее боишься его потерять… Я ушёл от неё ночью, пока она спала. Ушёл, не проронив ни слова, не оставив записки… Она верила в меня, а я её предал… Пётр умолк, смотря перед собой в одну точку. Витя заметил, что по его щеке стекает слеза. Через полминуты Пётр заговорил вновь: – Спустя пару дней её не стало… Я думал, что смогу жить без неё, смогу всё забыть, но я ошибался. Каждую ночь мне снилась она. Она лежала на кровати, где я видел её в последний раз, смотрела мне в глаза и просила остаться… Прошло три месяца со дня её смерти, когда, встав утром с постели, я как обычно зашёл в ванную комнату, посмотрел на себя в зеркало, потом набрал полную ванну тёплой воды, лёг в неё и стареньким лезвием небезопасной бритвы перерезал себе вены… Пётр вновь замолчал. Витя напряжённо смотрел на него, дожидаясь продолжения рассказа, но, в конце концов, потерял терпение и спросил: – И что было потом? Пётр взглянул на него так, точно удивлялся бессмысленности вопроса, и коротко ответил: – Я умер. *** – Нет! Я не хочу!! Не сейчас!.. – Иван истошно орал, в ужасе наблюдая, как последняя преграда, отделяющая его от неизбежного конца, гнётся и ломается под могучими ударами. – Я не хочу умирать! Нет, только не так!! Нет!!!.. Лампочки заморгали и погасли. Искорёженная дверь с грохотом рухнула. Стало очень тихо. Иван старался не дышать, всеми силами пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в наступившей тьме, услышать
