было места для таких, как Вера. Чтобы занять свободное время маленьких калек, педагоги учили ребят шить, столярничать, прибивать набойки на сапоги. Для Веры это были занятия по цирковому искусству. Одной ногой девочка крутила педаль у ножной швейной машинки. Другой — передвигала ткань дальше. Во взрослой жизни большинству ребят эти навыки никогда бы не пригодились. Как приговор в их личных делах — инвалидность первой группы, без права на трудовую деятельность. Часто Вера залезала на широкий подоконник, заворачивалась в пыльные шторы и смотрела во двор, где за воротами виднелся городской военкомат и кусочек забора, а за ним — пыльная дорога куда-то. По утрам молодой директор их детдома, бывший фронтовик Дмитрий Ермолаевич, обходил эти владения. Он с семьей жил в маленьком флигеле неподалеку от здания интерната. Когда в его комнате загорался свет, Вера представляла себе, как он с женой и детьми садится за круглый стол, на котором дымится вкусный ужин. Уютно светит лампа под синим абажуром. Это был другой мир, в который Вере пропуска не было. Как-то директор интерната потрепал ее по льняным волосам: “Хорошая девочка, умная!”. Вера восприняла нежданную ласку как награду, старалась во всем угодить Дмитрию Ермолаевичу, помогала его жене по хозяйству, ухаживала за детьми. Она хотела, чтобы директор поверил в нее. — Конечно, я знала, что близкие отказались от меня из-за ущербности, — говорит Вера Петровна. — Хотя у нас воспитывались ребята с более страшными пороками, родители их не бросали, забирали домой на каникулы. У одной интернатской девочки, Нины Сырцовой, от рождения не было ни рук ни ног. Зато у нее была мама. После окончания восьмилетки та забрала ее домой. Самой Вере в 15 лет тоже сообщили, что она теперь выросла. И поэтому переедет из интерната в дом престарелых под Челябинск. “Найти человека” Запах, ужасный запах ветхости и тлена встретил ее в доме престарелых — новом месте ее прописки. Сюда со всех концов страны свозили брошенных детьми стариков. Верин сопровождающий поставил на пол чемодан с ее нехитрыми пожитками и побыстрее исчез. Она одна стояла в центре большого коридора. А справа и слева вдоль стен на своих кроватях лежали немощные тела. Ей показалось, что все эти люди уже умерли. Отворились двери, и в зал вбежали “ходячие” обитатели дома, буйные психи. Кроме стариков здесь жили еще дауны и олигофрены. Соседи по палате показывали на нее пальцами
