Она стрекочет о чем-то, а ее слова отлетают от меня, даже не затрагивая сознание. Она говорит о каких-то Робинсонах, которые хотят этим летом отправиться на Гаити, а я не могу ответить - я понятия не имею, кто такие Робинсоны.
Мы с Элли познакомились на вечеринке у Бобби Страйка. Она показалась мне очень милой. Мы, едва узнав имена друг друга, распивали коктейли, а я уже представлял, как кувыркаюсь с ней в постели.
К сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться. Элли слишком болтлива.
Она вроде как решила ответить взаимностью на мои ухаживания, но к тому времени, как это произошло, я был окончательно вымотан. От ее вечных разговоров. От ее ужасной говорливости.
Она болтает, болтает. Мы сидим в дорогом ресторане, я смотрю на ее ярко-красный рот, но не слышу ее. Где-то звенят бокалы, люди за другими столиками негромко переговариваются - спокойно, степенно, как будто бы даже с достоинством. Ну почему она так не может? Зачем так трещать? Похожа на телеведущего, который за секунды до конца своего шоу рассказывает о содержании следующего выпуска.
-Ты меня слушаешь, Рональд? У тебя такой отсутствующий взгляд.
Я натянуто улыбаюсь.
-Конечно, слушаю. Так...э-э...на какие шиши Робинсоны отправились на Гаити?
-Выиграли в лотерею тридцать тысяч долларов, ты представляешь? Джулия говорит, что никогда не играла в эту ерунду, но в эту субботу ее будто торкнуло - и она пошла, купила билет. Выигрышный билет! Кто-то играет годами и получает ерундовые сто долларов, а она - раз! - и тридцать тысяч!
Я рассеянно киваю и делаю глоток вина. Приятное тепло разливается по телу. Похоже, этой Джулии и правда повезло. Но зачем же говорить об этом так много? Ведь достаточно всего нескольких фраз.
Но "несколько фраз" - это не для Элли. Она говорит и говорит, и от ее голоса у меня, наверное, скоро кровь пойдет из ушей.
Я встаю, вежливо улыбаясь.
-В уборную. На минуту.
Я иду мимо столиков, мимо красиво одетых мужчин и женщин, едва не врезаюсь в официанта с подносом. Мне нужно побыть в тишине. Я испытываю просто физическую потребность в тишине!
В туалете тихо и светло. Наверное, слишком светло. Лампы очень яркие, из-за них все блестит, будто покрытое хромом. Сощурившись, словно от солнца, я подхожу к раковине, над которой висит зеркало, смотрю на свое отражение. Худое лицо, впалые щели. Черные волосы, зачесанные набок. Я выгляжу неплохо, только кожа какая-то бледная. Ну ничего.
