редкая, противная морось. Ангард провёл рукой по лицу,- на пальцах осталось липкое, жирное какое-то, как от масла. Улочка, непрестанно виляя, вывела его к церковному двору, с невысокой, грубой каменной оградой, опутанной разросшимся плющом с тусклыми блёкло-зелёными, измятыми листьями. Надгробные памятники разрушены, многие вросли в землю, совсем исчезнув из виду, оставив на поверхности только кочки из переплетенья сизого лишайника и полусгнившей травы. Из тёмного створа дырявых церковных ворот плыла музыка, торжественная и немного печальная. Огромное помещение заполнял густой, насыщенный звук органа. И лишь напрягшись можно было различить в косом, блеклом луче света, падающем из полуразрушенной стены, маленькую светловолосую девочку, которая задумчиво склонилась к инструменту. Первым его желанием было подойти и окликнуть, или тронуть, но приблизившись лишь на несколько шагов, он остановился. Сквозь неё он видел регуляторы и клавиатуру. Не отрываясь, смотрел на тонкие изящные пальцы, мягко извлекающие такие глубокие тона… Осторожно, стараясь не зацепить беспорядочно валяющиеся скамьи, Ангард покинул зал, преследуемый тревожащей мелодией. Снаружи так же неуютно сыпалась водяная пыль. Он заметил движение в глубине двора. Какое-то существо, то ли старуха в отрепьях, то ли согбенный старик со спутанной гривой волос, стоя на четырёх, терзало бесформенную грязную тряпку, издавая при этом утробное рычание, пытаясь оторвать кусок совсем по-собачьи, прижимая лапами-руками к земле это «что-то» и неистово дёргая добычу из стороны в сторону. На таком расстоянии не различить, что там и подойти незамеченным крайне сложно. Чувства в сумерках напряжены до предела. Ему казалось, слышит шорох крыльев летучей мыши за километр. Вот и сейчас, он услышал звук далёких шагов, как минимум, десяток человек идёт. Не раздумывая долго, он высоким прыжком преодолел каменную кладку и мягко приземлился с другой стороны, не издав ни звука при этом. Чуть не ударился о торчавший из земли, деревянный покосившийся крест. Но точно прыгнул. Не задел «Подготовка, - что надо!», с удовлетворением отметил про себя. На кресте болтался клок потемневшей бумаги, прибитый ржавым, изогнутым гвоздём. Почти уткнувшись в него носом, он силился прочесть хоть слово: «...рите....езирай...го...ых сих...овор...гелы ...сах.... всегда...лице ...а ....го Небе....». Буквы были страшно знакомы, роились в голове
