Сок, где стояли палатки трудового лагеря «Маяк», вернись и войди не в мою, а в её палатку! КАРЛ. А что потом? Будет свадьба. Будет жизнь, точно такая же, как с тобой. Через год мне надоест восхищаться её красотой. Я начну пить водку и писать стихи о прекрасной девочке из другой палатки, куда я не осмелился войти…. Всё повторится. Сольвейг начнёт искать счастья на стороне. Я буду беситься, проклиная людей и бога…. И когда покажется, что жизнь кончилась, в мою квартиру войдёшь ты, а вместе с тобой твой законный мужчина в полицейской форме. Вот и всё, что будет потом. ЯНА. Так что же получается? Всё зря? Вся жизнь зря? КАРЛ. Ты знаешь, почему Орфей не спас Эвридику? ЯНА. Знаю. Он оглянулся назад. КАРЛ. Он оглянулся лишь для того, чтобы прекрасная Эвридика не превратилась в тётку, похожую на тебя. Скажу больше: только, оставшись в аду, Эвридика сохранила свою привлекательность не только для меня, но и для других мужчин. Или я ошибаюсь? ЯНА. Но ведь она ищет тебя. КАРЛ. Она ищет вовсе не меня. ЯНА. Кого же? КАРЛ. Когда-то давно, когда на земле начинался всемирный потоп, один, летающий над водой, ангел буквально зацеловал лицо прекрасной земной девочки. Он целовал её подбородок, губы, щёки, глаза, волосы, целовал до тех пор, пока она барахталась в мировой пучине. Когда она пошла ко дну, ангел улыбнулся ей на прощание и помахал мельхиоровым крылом. Таким он и запечатлелся в её памяти навсегда. ЯНА. Теперь этот ангел стал бандитом, пьющим кровь из простого народа? КАРЛ. Да. Он согласился принять страшную судьбу, чтобы, спустя тысячи лет, хотя бы одним глазком увидеть подбородок, губы, глаза, щёки и волосы удивительной девочки из десятого «А». ЯНА. Скажи, ты, в самом деле, не узнал Ассоль? КАРЛ. Ты же видишь, что я пьян вдрабадан! ЯНА (после паузы). Что это за книга? КАРЛ. Сожги её. А я буду спать. ЯНА (читает). «Тишина сделалась абсолютной, как в космосе. И вдруг – крысиный писк в подвале и – вновь – то ли вздох, то ли всхлип наверху, на лестнице. Тогда Илларионов встал и тихо, как кошка, направился к бронированным входным дверям. Он взялся за пистолет двумя руками, неслышно шагнул из-за шахты лифта по лестнице вниз. И тут же остановился. Он понял, чего ему смертельно не хватало в этой жизни. Ему смертельно не хватало любви. Илларионов с недоумением посмотрел на пистолет, спрятал его в карман пальто. Пока что он видел только вздрагивающую у окна спину девушки, струящиеся по
