"Первое, что ты узнаешь в жизни - это что ты дурак. Последнее, что узнаешь - это что ты все тот же дурак". Рэй Брэдбери. "Вино из одуванчиков".
Смерть не промахивается, ее выстрелы всегда попадают в цель. Но иногда, догоняя последний патрон в казенник, она зачем то специально стреляет мимо, не убивая сразу, а оставляя глубокую кровоточащую рану. Зачем она это делает? Наверное по какой то дикой, только ей одной известной прихоти.
Том Андерсон осознал все это в тот момент, когда понял - шансов на спасение нет. Никакие лекарства не помогут, их, видимо, ещё не изобрели. Шло лето 1983 года, яркие лучи солнца били в окно, на газонах расцветали непокорные одуванчики, птицы гонялись друг за другом в небе, пчелы и шмели, деловито жужжа, перелетали с цветка на цветок. Всюду кипела, расцветала, била ключом жизнь. Всюду - но только не здесь.
Нет, не здесь. Не в этом старом, обшарпанном здании с не то белыми, не то серыми, а местами и почерневшими, как от копоти, стенами. В повидавшей виды больницы царил запах лекарств, затхлости, смерти. Последний доминировал над остальными, хоть и нельзя было прямо сказать, каков он - может, он похож на запах старика в инвалидной коляске, только что справившего нужду прямо себе в штаны. А может, он похож на изысканный аромат духов, которыми благоухает одна из медсестер, идущая в приемный покой, чтобы сообщить несчастным родственникам кого-то из больных печальную весть. Но скорее всего запах смерти - это сочетание всего, что можно почувствовать в стенах этой больницы, жуткий коктейль, от которого кружится голова и в горле встает ком.
Мать Тома лежала здесь уже почти три месяца. Ее болезнь - опухоль мозга - прогрессировала с невероятной скоростью, и оставаться дома было попросту опасно. Женщина могла отключиться в любой момент, прямо на ходу, неудачно упасть, угодить под колеса машины. Но Тому постепенно стало казаться, что ни один из этих сценариев нисколько не превосходит по жестокости тот, что разыгрывается прямо сейчас, на его глазах.
Опухоль размером с куриное яйцо расположилась в центре мозга и убивала ее. Джулия Андерсон, веселая, полная жизни и энергии женщины, превратилась в обтянутый кожей скелет, не подающий практически никаких признаков жизни. Она молчала, а иногда почти не дышала. В такие моменты Том наклонялся к ней и прислушивался. В моменты просветления она приоткрывала глаза и произносила свистящим шепотом:
