был без ума от нее, и думаю, она прекрасно это знало – понять это было довольно легко. Через пол года мы поженились. А через два года родилась наша дочь. Я был счастлив… * * * На втором этаже не было никакого света, поэтому я освещал себе путь фонариком. На этом этаже располагалось детское отделение, где и находилась на обследовании Мэгги. Из нескольких кабинетов доносились звуки, о природе которых я мог лишь догадываться. Я решил сначала проверить кабинет №24, от которого нашел ключ. Это был кабинет доктора Джеймса Фармана, который, как и Фрэнк работал в детском отделении. На двери кабинета Фармана был нарисован какой то символ, которого я раньше никогда не видел. Это был круг, внутри которого располагалась звезда с шестью лучами, на вершине каждого луча были изображены неизвестные мне буквы. Похоже, символ был нарисован кровью. Я вставил ключ в замок двери, и повернул его по часовой стрелки. Открыв дверь, и шагнув вперед, я оказался в пустой комнате. Здесь не было ничего – ни одной вещи, комната была абсолютно пуста. Лишь в дальнем углу что-то лежало. Я направил свет фонаря в угол. Это был Фарман, хотя я не сразу смог его узнать. На голове в одном месте был снят скальп. Глаз не было – черные глазницы заполняла засохшая кровь. Руки покрывали многочисленные язвы. Ног… не было вообще. Ниже поясницы вместо ног было лишь кровавое месиво. Самое жуткое в этом зрелище было то, что на лице Фармана застыла улыбка. Неужели он улыбался перед мучительной смертью? На докторе был порванный, весь в крови, больничный халат, одетый поверх черной футболки, из нагрудного кармана которой торчал какой то листок. В этот момент дверь позади меня неожиданно захлопнулась. Я навалился на дверь, и стал толкать ее, пытаясь открыть. Похоже, с другой стороны дверь кто-то держал. Я толкал изо всех сил, стал бить дверь ногами, но тщетно. И тут в кабинете раздался смех. Смех был настолько диким и зловещим, что по спине у меня пробежала дрожь. Я навел луч света на Джеймса Фармана. Сомнений не было – смеялся именно он. Его рот был широко раскрыт, а тело билось в конвульсиях. Он смеялся. Он был жив? Что же с ним сотворило это место? Я вновь навалился плечом на дверь. Тем временем Фарман перестал смеяться, и снова заулыбался. Его руки медленно потянулись вперед. Он полз ко мне, продолжая улыбаться, и смотреть на меня пустыми глазницами. С каждой секундой он приближался ко мне, а дверь все не поддавалась. Когда между мной и Фарманом оставалось меньше
