Он открыл глаза и тут же вновь зажмурился. Яркое солнце ослепляло, испепеляло. Красные веки вновь превратили сверкающее ничто в темное нигде, но на фоне кровавой пелены теперь вспыхивали желтые и оранжевые светлячки.
Он сел и вновь, в этот раз крайне осторожно, открыл глаза. Солнце по прежнему было ослепительным, но уже не таким болезненным. Что это вокруг? Как он тут очутился?
Все, что он видел - это пески. Огромные барханы, блестящие на солнце, словно бы колыхающиеся, дрожащие в душном мареве, простирающиеся до самого горизонта. Пески, и больше ничего.
Он оказался на вершине одной из дюн. Но каким образом? Кто его сюда забросил?
Он с трудом поднялся на ноги, и чуть не рухнул обратно от резкого, обрушившегося, как сокрушительный удар, откровения: он понятия не имел, кто он такой.
Ему не удалось вспомнить ничего. У него либо не было прошлой жизни, либо каким-то образом кто-то стер ему память. Он не знал, как его зовут, где он живет, как оказался посреди пустыни. Знал он только одно - ему дико хочется пить.
Он (да, мы так абстрактно и будем его называть, что ж поделать) оглядел самого себя, и обнаружил, что одет лишь в легкую белую рубашку, шорты с несколькими карманами и старые на вид, изношенные ботинки. Кажется, в них уже успел набиться песок.
Он порылся в собственных карманах и к своему великому счастью нашел флягу. Открыв ее, он сделал большой глоток, и тут же поперхнулся - вода обжигала горло, как огонь. Ее было больно пить.
Подождав несколько секунд, он сделал ещё один глоток, поменьше. И выплюнул воду, потому что пить ее было невозможно.
Она была нормальной - обычная вода, даже слегка прохладная, несмотря на жару, но при попадании в горло она словно превращалась в жидкий огонь или кислоту, которая разъедала его изнутри.
-Что за черт?- прохрипел он, откашлявшись. Взялся за горло, будто пытаясь задушить себя. Никаких ран он не обнаружил. Так в чем же дело?
-Ладно. Потом выясним.- собственный голос казался ему чужим и неестественным. Ещё бы - он же никогда доселе не слышал себя.
С огромным трудом он сунул флягу обратно в карман. Жажда никуда не пропала, даже усилилась. Он будто засыхал, как растение, которое долго не поливали.
Он пошел.
Он не знал, куда идет. Не мог понять, где находится север, а где юг, да его это и не интересовало. Ему хотелось выбраться из пустыни, найти хоть что-то, хоть какие то следы цивилизации.
