Произведение: И все, что было скрыто до сих пор...*
Зачумленный сон воды, Ржавчина волны... Мы - забытые следы Чьей-то глубины... А.Блок Больно-больно-больно-больнобольнобольно… Хочется кричать, биться в истерике, хоть что-нибудь! Лишь бы стихла эта боль. Но нужно держать лицо: ни единой эмоции на лице, ни тени в глазах. Иначе всё. И я иду, вежливо киваю охранникам, сухо отклоняю предложение о служебной машине. В таком состоянии мне лучше идти пешком. Быть может, повезет, и приступ окончится, толком не начавшись. Вряд ли, конечно. Радует, что пешие прогулки я люблю, и это не вызовет подозрений. Но всё же, какое-то странное лицо было у одного из охранников. Неужели у меня паранойя? Это печально, но поправимо. Хуже, если он действительно что-то заподозрил. Больнобольнобольно… В тонированных стеклах припаркованных авто можно краем глаза рассмотреть себя. Полезный навык. Кажется, всё в порядке. Непроницаемая маска на лице, темно-зеленая форма научного сотрудника, черный кейс с правительственной эмблемой – зловещий образ для обывателя. «Пять-пять-пять семь-семь триста восемьдесят семь! И вас ожидает еще один подарок – бесплатный набор…» «Только у нас! По цене одного…» «Билеты на Марс со скидкой! Воспользуйтесь…» Чёртовы головиды, чёртова реклама! Эти приторные голоса просто въедаются в мозг! И толпы людей на улице. Часто с лицами, не обремененными интеллектом. - Эй, смотри какая краля! Это что еще за придурок? Слава Гее, не я одна так думаю. - Дурак, что ли? она ж из научников! Форму видишь? Умница, мальчик! Но за сленг и схлопотать можно. Впрочем, отвлекаться на них нет времени. Успеть бы домой. Больнобольнобольнобольно… Вышколенный швейцар радушно улыбается. Попробовал бы только не улыбнуться. Двадцатый этаж. Придется на лифте. Невозмутимо открываю дверь квартиры, и резко её захлопываю за собой. Квартиру накрывает «Сфера Отрицания», и я с всхлипом сползаю на пол. У меня есть целых пятнадцать минут, а боль колотится изнутри, будто пытаясь вырваться. Так и не прирученный дикий зверь. Когда я прихожу в себя, сфера начинает мерцать. Задумчиво вытирая кровь с лица и рук, я прохожу в кабинет. И уже ночью, убирая бумаги в уничтожитель, устало вспоминаю пришедшие из приступа строки: «Для вас - века, для нас - единый час. Мы, как послушные холопы, Держали щит меж двух враждебных рас Монголов и Европы!» Быть может, в следующий приступ мне
