Коричневый трильяж с тайным зеркалом стоял посреди комнаты. В его обрамлении видны тучи Пинска: значит, родные ушли. Облака пробивались через единственное зашторенное окно и серым светом питали чьи-то глаза. Незаметно для тела, будто в бреду, глаза уставились в одну точку. Человек сел на пол и сложил руки корабликом перед грудью. Перелом, открывшийся перед ним в отражении, не позволял опустить веки ниже установленного уровня. В голове проезжали десятки машин. Зеленые, красные, белые, – они в миг разрезали двадцать метров между домами, что были и двором, и домом. Когда ноги ступали на запад – взору открывался людской рынок. Рынок работал и летом, и поздней осенью, отчего приходилось часто морозить руки. В судороге жизни пальцы пытались забраться в рукав куртки. Но все, что им оставалось, – лишь сигналить сердцу по венам. Тогда сердце начинало бить сильнее, качая кровь по телу и к ногам. Последние сомнительно выручали человека: с каждым ударом он быстро приближался к теплу, но пульса не хватало, чтобы возбудить воображение. Дверь всегда была открыта, и черный пакет с продуктами на минуту оставался в прихожей. Мысль разувала ступни, и те несли глаза в гостиную: там собиралась половина семьи, было тепло, и с первыми снежинками шумел телевизор.
