глаза, застывший рот, опущенный взгляд. Такое было присуще, часто, творческим людям. Но знать наверняка мы не можем. Грация - милая светловолосая девочка, лет одинадцати. Божий одуванчик, ангелочек. Сама непорочность. Ее улыбка вызывает умиление, глаза завораживают. Просто прелесть. Снова послышались шаги. В дверном проеме появился мужчина. На нем была красная ряса. Лицо было в морщинах, суровое и мудрое. На шее висел большой крест. - Папа! - крикнула девочка и бросилась к мужчине, тот улыбнулся и поднял ее на руки. - Отец? - Aрканджело встал, другие последовали его примеру, - Ты звал нас? - Звал, - сказал тот, поставив девочку, и сев рядом с ее местом, - Новость важная. Его Святейшество Инокентий VIII сегодня скончался. - Нам-то что? - возразил Винсенте. - То, что вскоре начнутся выборы, голосование. - И ты выдвинешь свою кандидатуру? - спросил Aрканджело, снова испив из чаши, прислуга принесла поесть. - Именно. Среди кардиналов много грязных людей. Они не достойны Господа. - A ты достоин? - снова возразил Винсенте. - Я честный служитель Господа, сын. На время голосования всех кардиналов закроют внутри. Я не буду приходить домой, до того момента, пока Папа не будет избран. - Для чего вообще нужно папство? - буркнул доселе молчавший Джулиано. - Для приближения к Господу... - Бога нет. - Не богохульствуй! - закричал отец, встав и ударив кулаком по столу. Винсенте усмехнулся. Aрканджело внимательно глядел на обоих. - Джанбаттиста Чибо не был святым. У него полно внебрачных детей, которых он сразу удостоил всяческих санов в период понтификата. Этот безумец издал указ о сжигании ведьм. Помнишь? - Джулиaно грустно усмехнулся, - Ведьм, понимаешь? Невинных людей просто сжигали. И ты называешь его святым? Я рад, что он умер. - Ты еще многого не понимаешь, сын мой, - вздохнул отец, не садясь. - Надеюсь, вы поделитесь своей мудростью, кардинал Франческо, - съязвил парень. - Джулиано! - прервал его Aрканджело, - Хватит! - девочка вдруг разрыдалась. - Не кричите друг на друга! - рыдала она, - Aрканджело бросил злобный и неодобрительный взгляд на Джулиaно, затем подошел к девочке и обнял ее. - Прости, любовь моя, - прошептал он, - Мы больше не будем так делать, - и улыбнулся, Грация с трудом улыбнулась в ответ. - Что ж, дети мои, мне пора, - промолвил Франческо, выходя за дверь, - Молитесь, чтобы Господу нашему было угодно моё папство. - Молиться? Вот еще, -
