Тяжелый мокрый снег прошивал ветви деревьев и разбивался о сырую землю леса. Стоило лишь крупной снежинке прикоснуться к не сгнившему листку, как она тут же таяла. Таинственное исчезновение снега приковывало недоуменные взгляды сов. Последним было явно не по себе,- их красивые бездонные глаза выражали искреннее недоверие к небу. Иногда птицам начинало казаться, что стоит лишь слететь вниз в темноту, как они, подобно этим морозным каплям, тут же растают и пропадут. Луна нежно освещала кроткую избу, старые брусья которой отчетливо указывали на возраст и опыт хозяина. Окна светились серебром, а из теплой кирпичной трубы лился сладкий дым. Окруженный со всех сторон лесом, дом казался вечным памятником гармонии человека и природы. Здесь, вдалеке от суеты и переживаний рождались и умирали самые спокойные сны. Вот уже пятьдесят семь лет их творцом был одинокий старик. Иногда старик брал ружье и уходил на охоту. В такие часы он сливался с окружающим миром: забирая жизнь, он отдавал часть себя взамен. Подобно тому, как с любовью несет отец уснувшего сына в кровать, нес он убитого оленя. Животное алой кровью отдавало дань земле и орошало ее, а на морщинистом лице старика выступали еле заметные жилки и капельки горького пота. Закрыв наглухо за собой дверь, человек приступал к разделке туши. Когда с олениной было покончено, он неторопливо разжигал огонь в печи и заваривал вкуснейший можжевеловый чай. Труба снова дымилась и отдавала уютом и теплом.
