местечком оказалась спрятавшаяся за углом таверны беседка, густо увитая плющом. Плохо, дверей не было видно, зато дорога просматривалась отлично. Единственным минусом оказалась сидящая в беседке пожилая пара, прячущаяся от жаркого утреннего солнца. Лела, не обращая на них особого внимания, и нагло проигнорировав возникшее на зеленых лицах возмущение, уселась на деревянную лавочку, прямо напротив парочки, выбрав место с наилучшим обзором. Внимательно наблюдая за дорогой, она нащупала в предусмотрительно взятой утром сумочке небольшой пузырек. Краем глаза убедившись, что это сонное зелье, а не какая-нибудь лечебная настойка, Лелатаина сунула его в карман брюк. Туда же отправился и маленький дамский платочек. Медленно текли минуты, а дэма все не появлялась. Когда Лела уже начала терять терпение, прожигаемая недовольными взглядами пялящейся на нее во все глаза пожилой пары, на дорожке, наконец - то, показалась ожидаемая ею особа. Дара на мгновение замерла, как будто собираясь с мыслями, и неспешно двинулась по дорожке. Лела осторожно двинулась за ней, стараясь не привлекать ненужного внимания. Пройдя несколько домов, дэма свернула в узкую улочку, к огромной радости Лелы, совершенно безлюдную. Рыжая, стараясь ступать как можно тише, кралась следом. Видимо, все-таки что-то услышав, Дара остановилась. Обернуться она не успела. Преследовательница, в два прыжка преодолев разделяющее их расстояние, крепко схватила ее за талию, другой рукой прикладывая к лицу платок, смоченный сонным зельем. Вот только, что делать с крепко спящим телом средь бела дня, Лела как-то раньше не подумала. Осмотревшись, она узрела неподалеку мирно растущие декоративные кустики, в которые и потянула свою отнюдь нелегкую ношу. Зная, что сонное зелье рассчитано приблизительно на 24 часа глубокого сна, она опустила бесчувственное тело прямо на землю, в тень разросшегося кустарника, а сама отправилась по присутствующим в округе в изобилии, лавкам. Вскоре вернулась обратно. Удостоверившись, что Дара мирно спит, уселась рядом на плащ, дожидаясь темноты, обычно притупляющей бдительность уставшей за тяжелый день, стражи. Как мышка просидев до вечера в облюбованных кустах, рыжеволосая похитительница вернулась в гостиницу за своими вещами, и, набив седельную сумку купленными припасами, вывела из конюшни лошадь. С трудом взгромоздив свою бессознательную спутницу на ее спину, с осторожностью взобралась сама, одной рукой
