Произведение: Грустные размышления об ушедшей эпохе
Грустные размышления об ушедшей эпохе «Потому что в истории мира не было более отвратительного государства, — сказал Кетшеф». Братья А. Б. Стругацкие, «Обитаемый остров». «Нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми». Н. Макиавелли. Со всею той безупречно искренней охотой, столь откровенно так и тянувшись ко всему тому на редкость «небесно чистому», дореволюционная российская интеллигенция сколь неизменно жила посреди светлых бликов политических брошюрок — и большой литературы, в которую эти брошюрочные мысли местами были вклинены столь же строго, сколь и вполне заправски самоуверенно. И уж главное: революционные настроения великих классиков — были вполне налицо. Ибо свет великой души умеет не только ярко освещать путь всем в этом мире страждущим. Он вполне умеет и обжигать — неистовым огнем, сея в душах зерно ненависти ко всему тому сколь давно вполне устоявшемуся. Да и как оно могло быть иначе, если вычурная абсолютизация всякого общественного зла вскоре рождает самое острейшее желание без конца и края бороться буквально с каждым его чисто житейским проявлением? То есть чего еще вообще можно будет ожидать коли из любой серой беды разом так и лепится некий чисто метафизический кошмар? А уж следовательно тогда кто-либо рано или поздно еще непременно же решит повести всех ведь жителей того самого захолустного «города Глупова» считай вот за ручку к «светлой доле», куда-то совсем уж и вдаль. То есть туда, где все будто бы будет исправимо одним тем самым так до чего удивительно мощным рывком. И проистекает это — от самого как есть вовсе никак неверного восприятия жизни через призму слишком въедливо доселе кем-то прочитанного. То есть нечто подобное само собою берется именно из того самого утонченно восторженного взгляда на действительность, который и впрямь столь вот ласково умеет скользить между теми самыми неприглядными явлениями тьмы — принципиально их вовсе так при этом явно не видя. И можно тут сколь горячо заговорить о самой безнадежной «закабаленности серых масс» — и при этом не увидеть ни одного самого конкретного человека: ни его бед, ни забот, ни простых нужд. А ведь народная толпа — не единое целое: это необычайно безбрежное море самых вот отдельных индивидуальностей. И общая идея будет способна их окрылить — но чрезвычайно редко их возвышает над всею убогой реальностью чисто житейского быта. И все
