Произведение: Добреньких на свете много, а вот истинной доброты как ведь ее не хватает!
далеко. На метро надо ехать. Врач еще спросил: – А у соседей вы не можете остаться на ночь? Твоя бабушка с кем-нибудь дружила? – Да, дружила, но сейчас лето. Сейчас никого нет, все разъехались. – Куда разъехались? – На море, на дачу, – неохотно вымолвил Паша. Его сейчас волновало только то, что будет с бабушкой. Тут вмешался Федор Иванович. Он ужасно торопился из-за ревнивой жены. «Маша обязательно приплетет какую-нибудь любовную историю, – подумал бородач. – Только детей на стороне мне не хватало!» – Я дам им целый рубль, этого им хватит на метро и на мороженое, – твердым голосом сказал Федор Иванович. – Как-никак, они уже немаленькие, сами до дома доберутся. На том и порешили. Бородатый даже немного проводил детей в сторону ближайшего метро. Дальше они пошли уже сами. То и дело разглядывая большую и блестящую монету, Паша направился в магазин, чтобы разменять ее на более мелкие монетки. Недалеко от входа в метро его остановили двое мужиков. От них явно разило перегаром, а в глазах отражалось желание в очередной раз приложиться к бутылке. Ханыгам не хватало на водку. Вид целого железного рубля возбудил в одном из алкашей нездоровый интерес к чужому добру. Широко и заискивающе улыбнувшись, он засунул одну руку за спину, вторую же протянул вперед, к Паше. – Пацан, будь другом, дай человеку на пиво, пока последний ларек не закрылся! Расстроенный из-за всех переживаний этого вечера Паша громко воскликнул: – Мы к маме едем, а ты пошел на… – он припомнил услышанное от кого-то грязное ругательство. – Эти деньги нам нужны на метро. Ханыга рассвирепел. Его возмутило, что «жаждущего выпивки и забытья работягу здесь за человека вообще не держат» и что «какой-то малец, его и не углядишь как следует, смеет взрослого так далеко посылать». Он даже переспросил, выразительно указав на причинное место: «Сюда?» Паша молча кивнул, у ханыги был умоляющий вид, и казалось, что он вот-вот развернется и пойдет своей дорогой. Но не тут-то было, он ухватил Лешу за грудки и встряхнул. Не разобрался с озлобления, кто именно его так сильно оскорбил. Зато второй был потрезвее и поздоровее, он с размаху ударил Пашу ногой в лицо. Восемь лет – это не тот возраст, когда подобные удары легко перенести, а тут еще и самосвал, который ехал по дороге. Паша побежал звать на помощь и находился на самом краю бордюра. Второй ханыга, правильно оценив его намерения, швырнул его прямо под неумолимо
