Просто афоризмы Само по себе наличие чистых рук, когда в самой непосредственной близости находится что-то немыслимо грязное, никак ведь не говорит о чьей-либо действительно весьма праведно осознанной чистоплотности.
В России всегда уж сначала народ безумствует, танцуя на костях старого режима, а затем вот более чем искренне горько оплакивает все то хорошее, что навсегда ушло вместе с ним.
Белые листы бумаги вовсе ведь никогда нисколько не покраснеют, какую бы безалаберно чудовищную чушь на них бы наспех ни начертали.
Чем уж строить скворечники в диком лесу, лучше бы по возможности сажать на крышах городских домов вполне для того подходящий кустарник.
Женская грудь – это опрокинутая чаша с вином самой жизни, а потому она столь так сильно будоражит всякое мужское сердце.
Единственная надежная альтернатива старости – это умереть молодым.
Когда одинокий человек наливал себе свой столь этак безрадостный чай, там было сорок процентов спирта, сорок процентов воды, а еще двадцать процентов печали и тоски.
Порочное желание изменить этот мир к чему-либо несравненно значительно лучшему может уж разом еще привести только к его обескровливающему перерождению в более старый, до боли всем нам знакомый облик, да и будет он тогда столь неприглядно усилен всяческими новыми злокозненными нововведениями.
Закабаленные именно своим, а вовсе не чужим игом безоглядно любят свои оковы и яростно ненавидят своих нежданных освободителей из-за явного уж затем отсутствия столь давно для них устоявшейся определенности.
Советская власть – это жестокость, мерзость и насилие над личностью в размерах, нисколько не сопоставимых ни с каким уж вообще обыденным человеческим воображением.
Нет хуже любви, опавшей осенним листопадом, чем та, что кутается в белый саван жалости к себе, а поверх надевает черную рясу ненависти к тому, кто украл все те старые летние чувства.
Более всех прочих играть в Господа Бога, когда совсем уж ничего нельзя возвратить к прежнему или изменить к лучшему, желает именно тот, кто и впрямь мечтает посрамить дела дьявола своими собственными более чем разнузданными действиями.
Зло вовсе не злее, чем разгневанное всеми его действиями чрезмерно респектабельное добро, а еще иногда и во всем его действительно чище, поскольку добро столь непременно может оказаться и довольно-таки весьма и весьма своенравно однобоким.
