Произведение: Про то, как враг народов войну выигрывал
подоспеет весьма своевременная подмога». И вот в реальных условиях войны совершать подвиги по заранее заученным советским схемам почему-то никак, затем явно не получалось. И прежде всего потому, что сама теория войны требовала только одного: наступать, снова наступать и еще раз наступать — без оглядки, будто враг уже нами разбит, дрогнул и вот-вот побежит, подставляя нашим частям свои одни только свои голые пятки. 71 Однако, с тем еще неимоверно огромным трудом все-таки как-никак, а действительно усвоив, что подобным образом воевать далее более вот никак так совсем нельзя, сталинская власть к исходу 1942 года все же несколько ослабила хватку на горле собственной кадровой армии. Ну а поначалу же все, как водится, шло по тому чисто заранее выверенному бюрократическому плану. На бумаге чертили парящий в небе самолет — на деле получался захудалый трактор с выхлопной трубой торчащей вовнутрь кабины. Так что как-либо особенно трудиться «Гансу» тогда, по существу, явно ведь совсем так нисколько не требовалось. И главное именно как раз об этом с самой предельной горечью пишет Виктор Астафьев в книге с уже самим так по себе до чего еще весьма выразительным названием — «Прокляты и убиты»: «Хватит уж сорить людьми, хватит сорок первого года, когда лучшие бойцы погибали, не увидав врага…» И дальше у Астафьева звучит главное: напрасная гибель, бесполезно растраченная жизнь, и без того чудом сохраненная — и тут же брошенная в пекло войны совсем так насмарку. 72 Однако с точки зрения даже ведь и нынешнего российского государства именно армия будто бы и была весьма уж разболтанной, бестолковой, лишенной внутреннего порядка и ясной головы. Да только кто это ее некогда оставил без головы — без настоящих генералов, без людей, служивших делу, а не собственной карьере и единственно верных разве что только своей единоличной шкуре? Уж не были то те, кто до чего вот запросто отдал всю власть в стране на растерзание одному кавказскому уголовнику? А между тем сама советская армия была вполне естественным продолжением русской армии — той самой армии, которая всегда обладала огромным внутренним и интеллектуальным потенциалом. И малая образованность рядового солдата этому вовсе так никогда совсем не мешала. Да и дисциплина, на полное отсутствие которой столь охотно ныне сетуют господа коммунистические историки, в ней никогда всерьез никак не хромала. 73 И ведь всему этому есть самые прямые и
